ПРЕМИЯ ИМЕНИ
ИГОРЯ СЕВЕРЯНИНА

САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени
Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу


> Версия для печати <

> Конференция <

Уважаемый господин Илляшевич!

Извините за беспокойство, но я решила отправить Вам некоторые материалы. Мне думается, Вам это будет небезынтересно. Дело в том, что Л.Городницкий отправил в редакцию МЭ свою статью "Караван продолжает свой путь…" в ответ на помещенный в МЭ очерк М.Петрова "Памяти современника". Лично я нахожу кощунственным, что Петров "защищает" Ю.Д.Шумакова, потому что не верю в искренность этой защиты (это защита себя под прикрытием имени Шумакова), потому что лично слышала из уст Юрия Дмитриевича нелестную характеристику Петрова.

Так вот. Статья была отправлена 14.10.1999, а уже 20.10.1999 Петровым было отправлено письмо-ответ по нашему адресу. Мне кажется, что это "письмецо" будет и Вам интересно.

По получении этого письма мы попросили нашу сватью узнать в МЭ, кому поступила статья Городницкого. Ответ был получен, что ничего МЭ еще не получала (а Петров-то получил!) Это было числа 24 или 25.10.1999. А вот когда наша родственница обратилась с этим же вопросом 1.11.1999, то получила ответ, что статья поступила в редакцию. Интересно.

Я посылаю Вам копию "Караван продолжает свой путь…", копию письма М.Петрова и свой ответ М.Петрову. Все это представляю на Ваш суд. Единственная польза от письма Петрова для нас, что мы узнали, что Вы – автор "Эстляндских былей".

С искренним уважением,
Светлана Городницкая.

P.S. Интересно было бы Ваше мнение по поводу "письмеца Петрова".

2.11.1999.

Караван продолжает свой путь…

 

Не критикой, а площадной бранью за гранью приличия, не правдой, а ложью, замешенной на мании величия и особых претензиях в сфере северяниноведения отличается статья Михаила Петрова "Памяти современника" (газета "Молодежь Эстонии", № 215, 18.09.99). Образ неуравновешенного, с надрывной психикой, а потому совершенно невосприимчивого к чужому слову и чужой мысли, чрезвычайно эгоцентричного человека видится мне в авторе этой статьи. И в силу этого мне остается роль каравана, который идет…

И все-таки следует остановиться на ряде деталей.

В изданной мной книге есть небольшой рассказ под названием "Это было не у моря", в котором измышления Петрова отвергает сам Северянин. Необычность ситуации связана с тем, что Петров на основании нескольких почтовых открыток из частного архива построил искусственный любовный роман поэта с женщиной, укрывшейся под псевдонимом "Северянка" и выдал его за жизненный факт. Смехотворность создавшегося положения имеет простые причины: Петров не читал стихотворения поэта, в котором тот рассказал об этой истории.

Боюсь, аналогичная ситуация наблюдается и в настоящей статье Петрова. В число возлюбленных Северянина Петров включает писательницу Татьяну Краснопольскую, по ходу присвоив ей статус кузины Мадлэны (Елены Новиковой). Что рассказывает по этому поводу Северянин? Он рассказывает, что познакомился с Мадлэн и ее кузиной в 1911 году, а первое стихотворение, посвященное Татьяне Краснопольской, датировано 1910 г. Итак, посвящение состоялось до знакомства. Северянин утверждает, что кузина Мадлэны, Татьяна, стала актрисой, а не писательницей. Социальный статус кузины Мадлэны, по словам Северянина, был настолько высок, что однозначно отрицал статус частого гостя такого богемного заведения, как "Бродячая собака". Между тем, научный комментарий книги Вл.Пяста "Встречи" называет писательницу Татьяну Генриховну Шенфельд-Краснопольскую неслучайным гостем этого заведения. И, наконец, стихотворные строки поэта, обращенные к этим женщинам, столь различны по содержанию, накалу чувств, манере обращения, что было бы чудом, если бы северянинская Татьяна и писательница Татьяна Краснопольская оказались одним лицом. Известно, что выяснением личности Татьяны Краснопольской занимался и Рейн Круус, но он побоялся зачислить ее в разряд кузины Мадлэны. Конечно, я могу и ошибиться, но кажется мне, что это утверждение Петрова является продолжением рассказа "Это было не у моря".

Мне, к сожалению, не пришлось читать публикации Петровым письма Елены Новиковой. И образ Мадлэны, воспроизведенный мной в очерке "Северянинская Лаура", составлен по стихам Северянина, и слова: "Бога ради ей подайте:/Она была мечтой поэта", которые Петров пытается использовать в качестве доказательства заимствования из его публикации, являются просто повторением слов из романа поэта "Падучая стремнина".

Мне уже не раз, даже в пределах этой статьи, приходится повторяться: Петров не читает и не знает Северянина.

Известно, что свой дореволюционный донжуанский список Северянин рассекретил сам в "Падучей стремнине", и Людмила Карем является действующим лицом этого списка. Что понимал под этим названием поэт, следует из его стихотворения "Дон Жуан" и однозначно трактуется как "Любовный список". Естественно, в этот список включена и его жена Фелисса Круут, которой посвящено много лирических стихотворений поэта. Да, наши пути с Петровым и в этом вопросе тоже разошлись: он стилизовал под Губера, я – под Северянина.

Особого пояснения требует мой очерк "Мистификация. Ю.Д.Шумаков об Игоре Северянине", так как именно он явился предметом спекуляций и инсинуаций Михаила Петрова. Этот очерк ни в коей мере не принижает значения Ю.Д.Шумакова как одного из первых популяризаторов Игоря Северянина и тем более его значительной роли в создании и поддержании русской культуры в Эстонии. Но, как мне кажется, Шумаков слишком идеализировал Северянина, наделяя его зачастую образом мышления, свойственным ему самому. Кроме того, как большинство людей, Шумаков был человеком своего слишком политизированного времени и вынужден быть отдать ему свою дань. В 1965 году Шумаков опубликовал свои воспоминания о Северянине, и в них он присваивает своему любимому поэту восхищенное представление о Есенине, но ничего не пишет о религиозности Северянина (на эту тему было наложено табу). В 1990 году Шумаков в своих воспоминаниях уже пытается наделить Северянина особой религиозностью (тема вошла в моду). В моем представлении, Ю.Д.Шумаков был сложной личностью, так или иначе отразившейся в его творчестве, и я далек от примитивного взгляда Петрова, при котором любая критика Шумакова приводит "к дикому визгу и сбору противоборствующей рати" в лице незнакомого мне соавтора Шумакова по книге "Эстляндские были".

Мне хотелось бы сообщить также читателю, что книга "О бессмертьи своем не забочусь…" посвящена Игорю Северянину, а Михаил Петров упоминается в ней мимоходом, как автор современного курьеза в северяниноведении. Он рассказывает о первой любви поэта и его дочери, об отношении поэта к сестрам Борман, о стихотворении, посвященном жене эстонского поэта Х.Виснапу с поэтическим именем Инг, о друге поэта Сергии Положенском, о взаимоотношениях двух больших поэтов "серебряного века" Игоре Северянине и Георгии Иванове и о многом другом. Книга богато иллюстрирована.

Тот факт, что ко мне попала статья Петрова и я пишу на нее ответ, свидетельствует о том, что "германское далеко" Петрова тоже относится к разряду ошибок, и чтобы еще больше подчеркнуть это утверждение, я хочу рассказать читателям о Северянине нашего времени, с которым мне пришлось "встретиться" за чертой границ бывшего Советского Союза.

Я впервые встретился с Игорем Северяниным на территории Германии вскоре после приезда. Жил я тогда в пересылочном лагере и там познакомился с Володей Крейцбергом. Весь его багаж размещался в одном чемодане, набитом одеждой и бытовыми принадлежностями. Как-то разговорились, поведал я ему о своем увлечении. Вот тогда-то он извлек из своего чемодана репринт "Громокипящего кубка", изданного в США Камкиным. С этого момента я приобрел товарища по увлечению

А потом встреча в Берлине с Тамарой Игоревной Шмук, дочерью Игоря Северянина и Евгении Гуцан. У нее в доме мы увидели фотографии Сергия Положенского, а вслед за тем стали обладателями копии его воспоминаний, хранящихся в РГАЛИ.

Еще в Таллине я знал, что в Германии защищена научная диссертация по Северянину, и мечтал познакомиться с ее автором. В земельной библиотеке мне удалось ее прочитать и познакомиться с краткой биографией автора. Им оказалась Евгения Бороновская (урожд. Осис) 1918 года рождения, уроженка Симбирска. Образование она получила в Риге, а затем работала дипломированным инженером в Дрездене. Уже в зрелые годы она стала заниматься славистикой в Мюнстерском университете, и результатом ее работы стала указанная диссертация. К сожалению, она уже умерла.

В 1990 году в Риге в издательстве "Лиесма" впервые увидел свет двуязычный (на русском и латышском языках) сборник стихов Северянина. Прекрасным повторением этого опыта явилось издание в Москве издательством "Ima-Print" двуязычного (на русском и немецком языках) сборника стихов поэта. Москва явилась только местом издательства, а написал книгу молодой дюссельдорфец Александр Нитцберг. Мне всегда казалось, что Ю.Д.Шумаков был как раз тем человеком, который мог создать аналогичный двуязычный сборник в Эстонии. Жаль, это не произошло.

Короткие воспоминания Игоря Северянина о Владимире Маяковском воспроизведены в немецкоязычной книге "Russen in Berlin" (Reclam-Verlag Leipzig, 1991).

Мое сотрудничество с парижской газетой "Русская мысль" неожиданно открыло для меня архив фотографий Северянина, мало известных в бывшем Союзе. Франция является местом последнего успокоения многих героинь северянинских стихотворений, и опубликованные их и о них воспоминания по-новому рисуют образ поэта и его восприятия.

Словосочетание "Северянин и Америка" имеет уже длительную историю. Ведь первое советское издание сборника стихов поэта последовало уже за репринтным изданием пяти томов стихов Северянина в США. Затем еще один сборник стихов в издательстве "Орфей", затем совместное с Западной Германией репринтное издание романа в стихах "Колокола собора чувств". И вот теперь прекрасный, насыщенный богатой информацией двухтомник "Я, гений Игорь-Северянин".

В американских русскоязычных газетах по случаю и без появляются обзорные статьи о Северянине. Как курьез отмечу, что в одной из таких газет города Лос-Анджелеса о последней спутнице поэта Вере Борисовне Коренди сообщалось: "Его вдова, уехав в 50-х в Южную Америку, вышла там замуж за аргентинца, держала небольшой ресторанчик". Любому таллинцу достаточно сходить на Александро-Невское кладбище, чтобы убедиться, как велика фантазия людей.

Все чаще можно встретиться с Игорем Северяниным в необъятных архивах Internet'а. Многоязычие и частота публикаций свидетельствуют, что творчество Северянина по-прежнему привлекает к себе внимание.

В течение 1995-96 гг. санкт-петербургское издательство "LOGOS" издало, по существу, полное собрание стихотворных текстов и художественной прозы Игоря Северянина. Составители этого собрания отмечают, что отказываются от развернутого комментария вследствие малоизученности творчества поэта.

Это, конечно, благородная задача – освободить от мрака и наслоений времени образ поэта и человека.

А потому, вопреки возникающим препятствиям, караван продолжает свой путь…

Лазарь Городницкий