"БАЛТИКА"

МЕЖДУНАРОДНЫЙ
ЖУРНАЛ РУССКИХ
ЛИТЕРАТОРОВ

№1 (1/2004)

ПРОЗА

 

САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу


SpyLOG
Илляшевич Владимир Николаевич — председатель Эстонского отделения Союза писателей России, секретарь правления СП России, живет в Таллине, Эстония.

Владимир Илляшевич
Рассказы из сборника новелл «Колесо фортуны»

Сволочь

– Значится, ссуду желаешь получить, — вполголоса, будто в никуда произнес почти недвижными тонкими губами Сергей Геннадиевич и чуть пошевелился в своем директорском светло-коричневой кожи кресле. Ему не хотелось обнаружить случайным движением почти внезапно поднявшуюся дрожь волнения. Даже привычным стуком по столу ногтем указательного пальца, прокуренного в туалете тайно от всех. В здании банка курить было не принято.
– Мы же старинные друзья, и с тебя, конечно же, возьмем самый минимальный процент. Для проформы только дом твой к нам в залог определить надобно. Жилье с землицей как раз на две трети стоимости кредит превышает. Таковы требования банка, сам знаешь, — прошелестел он, обращаясь к посетителю.

Предельно лаконичное, размашистым почерком написанное ходатайство о кредите вкрадчиво скользнуло из его суховатых длинных пальцев на зеленое сукно огромного стола мореного дуба.

Давний приятель еще по прежней, советского времени службе в морской гавани Иван Дымов затеял свое дело по закупке быстроходных пассажирских судов на подводных крыльях. Дымовский подельник с другого берега Финского залива уверил, что они там ждут-не дождутся начала навигации. Туристам до чертиков надоело болтаться часами по мелким трясучим волнам. А тут — отрада: ранним утречком подводнокрылые стремительные сигары за неполный час домчат до берега здешнего и также непринужденно доставят путешественников-однодневок обратно домой. Кого с незатейливым товарцем для рыночной продажи, кого с ящиком пива и колобком голландского сыра, оправдав на двести процентов билетные расходы по ходке. Эстонские цены куда ниже финских. И визы никакой не требуется. Эстония — она нынче тоже Европа...

Сергей Геннадиевич, человек ровный и спокойный по натуре, лет двенадцать назад неожиданно близко сошелся с лохматым балагуром и весельчаком, душой любой компании и везунчиком Дымовым. Все по этому поводу убежденно говорили, мол, обязательны друг для друга только противоположности. Сам-то Сергей Геннадиевич понимал, что многое в жизни для кого-то — везение, а для иных — труд безмерный. Он принадлежит именно к этим иным. Целое десятилетие он добирался до этого огромного, тихого и полного невидимой банковской тайны кабинета генерального директора великими усердиями, бессонными ночами кропотливого сидения за сухими финансовыми выкладками и бесконечной выдержкой перед начальством и подчиненными. «Ванька дважды банкротился, чуть в тюрьму не угодил, а все ему нипочем, сухим из воды выходил. Все ему с рук сходит. Не-ет, не знает он цену достатку. Опять походя дельце провернуть задумал, верзила рыжий. И живет не хуже меня. Нет, лучше живет. Еще по службе в гавани ему все вершки доставались, а мне-то вечно — корешки какие-то... Домину отгрохал не слабже, чем у меня, и все стародавние знакомцы к нему в гости норовят навязаться. Меня-то сторонятся неизвестно почему...», — вспомнил Сергей Геннадиевич, пытаясь справиться с тем холодным чувством обиды, какое обычно живет в душе человеческой до скончания века жизни. Горячая-то обида быстро выстывает да и уходит бесследно. — «До сих пор без меня обходился, да все же не обошелся. Приперся таки. Наконец-то».

– Старик, спасибо тебе огромное, верну через месяц, да с процентами. Ну, и как положено, тебе процентов десять наличкой... Правила знаем, — беспечной скороговоркой прервал толстяк Дымов мысль-тянучку в рассудочной голове Сергея Геннадиевича.
– На том и решили. Завтра — правление. Послезавтра получишь кредит, — с расстановкой произнес глава правления банка и про себя потешился: «Фиг ты вернешь кредит-то! Неведомо тебе, бизнесмен липовый, что навигация-то начинается, но наше местное пароходство через трое суток контракт с немцами на катера-быстроходки уже подписывает. Да не на два, а на целых девять! Прогоришь, голубчик, как пить дать — прогоришь! Немец придет — и тебе хана с твоими малыми силенками! Вот тогда и подельник твой за заливом кинет тебя, денежки тю-тю, кредит не вернешь, а домик твой в банк ко мне и перейдет. За 30% стоимости. Наплачешься тогда, сволочь такая... Только мне твои ползанья на коленях будут ни к чему. И за Лельку, жинку твою нынешнюю, которую ты у меня девкой десять лет назад из-под носа увел, зла не держу. Не мстительный я. Бизнес сиречь бизнес и его неписанные законы знать надо не менее как и писанные на какой-нибудь парламентской параше». Сергей Геннадиевич ощутил, как по жилкам пробежала мурашка бодрости, и энергично поднялся с кресла, протянул Дымову свою обычно вялую руку и крепко, от души пожал его широкую теплую ладонь.
– Ну, Вань, вот мы и общее дело делаем. В первый раз, так ведь? С тебя причитается.
– Да я сегодня насчет коньячку никак не могу. Приезжай ко мне на ассиенду к концу недели. Ждем тебя...

* * *

Настроение было приподнятое. Неделю назад хорошо погуляли за городом дома у Дымова. Коньяк пился легко и с удовольствием. Одна небесталанная журналистка принесла свою повесть на читку в надежде получить спонсорскую помощь. В «отместку» за труд молчаливого внимания к чтению вслух наиболее удачных кусков из своего произведения она торжественно поставила на стол бутылку «Васпуракана» аж восемнадцати лет выдержки. Верить или не верить отборности напитка судить было некому. Знатоков коньячных букетов в числе гостей не оказалось, а те, кто в жизни и пробовали некогда настоящий изысканный армянский нектар, наверняка позабыли его удивительные достоинства. Оттого о содержимом бутылки присутствующие отозвались неопределенными возгласами вроде — м-да, ничего себе... С легкой вальяжностью, выдающей скрываемое незнание толка в такого рода изысках. Зато плов был подан уж точно отменный. Коньячок, сытная вкусная закусь, ни к чему не обязывающие непринужденные беседы меж отдыхающих приятелей обо всем и ни о чем, незаметное внимание тактичной хозяйки. Под завершение посиделок Дымов исполнил даже несколько русских романсов под старую, видавшую виды гитару-семиструнку...

Сегодня, в понедельник, на день, как известно, трудный, выдалась тихая солнечная погодка. Небо было прозрачно-голубым. С раннего утра многоголосьем щебетала разнопернатая птичья компания. Весна, весна. По пути в банк Сергей Геннадиевич даже насвистывал услышанную за завтраком по радио популярную шлягерную мелодию «Увезите меня в Гималаи...».

Кожаное кресло по-родному приняло чресла директора. «А Ваня живет-поживает и чего ожидать от житухи не знает, — подумал хозяин кабинета, откинувшись на спинку удобного сиденья. — Бизнес — дело многосложное. Легко на душе, когда в кошельке тяжело».

Резкий и тонкий звонок селектора вернул Сергея Геннадиевича на бренную деловую твердь.

– К вам — Дымов, — электронно прозвучал аппарат голосом секретарши Зиночки.
Дымов вошел, не раздевшись в приемной. Разгоряченный, он энергично двигался от дверей к массивному столу. Он шел размашисто. Даже с какой-то агрессивной уверенностью.
– Старик, как я рад, как я рад! Все прогнозы и прогнозишки сбылись. Понимаешь, старик, месяц назад узнал я, что немцы хотели катера-то для перевозки туристов через залив здешней местной «пароходной» фирме продать. Да америкосы им сейчас втрое больший по выгоде контракт подкинули. Совсем по другому делу. Немчура-то и отказалась от своего проекта на наших мелких берегах. Словом, я у тебя кредит-то и взял под пару подводнокрылых. С утра звонил кореш оттуда, из-за бугра, и говорит, мол, тамошний туристический консорциум уже предоплату нам сварганил на весь сезон вперед. Так что вот тебе обещанные десять процентов, а всю сумму кредита вернем уже через месячишко. Все! Ура! Я поехал! Дела, брат, дела... Ах, да! Лелька привет передавала, говорит, что намедни у нас ты был в ударе как никогда. Я всегда знал, что ты добрый и веселый человек, хоть и наружу как истукан с острова Пасхи, — Дымов подбросил в ладони перехваченную резинкой увесистую пачку долларов и хлопнул ее на стол под носом Сергея Геннадиевича.

...Тяжелая кабинетная дверь почти неслышно закрылась под собственным весом, заглушая удаляющийся в безлюдные коридоры беспечный Ванькин шум. Мерно тикали напольные часы, бесстрастно покачивая маятником. Сергей Геннадиевич тупо уставился на долларовую пачку. Плотно накрыл ее правой ладонью и медленно поднес к глазам. Встал и, тихо ступая по ковру, подошел к широкому, на полстены, окну. Лоб почти прикоснулся к холодному стеклу. Внизу на банковской автопарковке озабоченно сновали люди. Появилась знакомая фигурка Дымова, неутомимой букашкой передвигающаяся от главного входа в здание банка куда-то в сторону. В отражении оконного стеклопакета застыло сухощавое правильное лицо с острым и прямым, как клюв дятла, носом. Сузившиеся зрачки немигающих глаз тонкой невидимой иглой протыкали прозрачную стену и лазерной точкой двигались вслед Дымову. Прорезь тонких бескровных губ чуть опустилась краями вниз, к подбородку. Сергей Геннадиевич сцепил руки за спиной, перехватив запястье правой руки с пачкой банкнот. Сухо хрустнули доллары в резко сжавшихся с побелевшими костяшками пальцах. Выдохи легкой потной испариной на мгновение растекались, пятном покрывая окоченелое отражение лица. Черты блекли под влагой прерывистого дыхания и вновь проступали сквозь туманное пятно. Секундная стрелка часов безучастно цокала в кабинетной тиши. Из щели почти неподвижных губ с шепотным свистом слетало в бесконечном, бессильном повторе ненавистное: сволочь, сволочь такая, сволочь...

Микроскопические капельки липко оседали на стылом стекольном портрете, как вирусная зараза неизлечимой болезни на прозрачных стенках лабораторной пробирки, намертво запаянной до поры до времени и невзначай задетой чьим-то неосторожным движением.


> В начало страницы <