"БАЛТИКА"

МЕЖДУНАРОДНЫЙ
ЖУРНАЛ РУССКИХ
ЛИТЕРАТОРОВ

№5 (1/2006)

ПРОЗА

 

САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу


SpyLOG
Дикарёв Герман Николаевич — прозаик, в третьем номере за 2005 год опубликован рассказ «Умереть в Италии». Живет в Таллине.

Герман Дикарёв (Эстония, Таллин)

Год рыжей собаки
(рассказ)

Порода — пекинес. Зовут Данька. Но это между собой, по-дружески. Официально, по паспорту — Дарлинг, что в переводе с английского означает Прекрасный. А он действительно очень красив — сам рыжий, морда черная, а на подбородке белая отметинка. Одна дама увидела, всплеснула руками и вскричала: «Морда обалденная!» Это из-за глаз, они у него круглые и наивные, добрые-добрые. Но это, как и постоянно в природе, просто обман зрения, никакой особой доброты я за ним не наблюдал. Зато теперь, когда рассержусь, так и говорю ему: «Ах ты морда обалденная!»

Раз такой красавец, повел на выставку — все призы будут наши. Но ему дали только призовую розеточку — второе или даже третье место. Я возмутился такой несправедливостью, стал всюду говорить, что эти эстонцы — ни стыда, ни совести: увидели, что у собаки русская фамилия, ну и не стали присуждать первого места. А потом вычитал в пособии по кинологии (собаководству), что чем пекинес меньше, тем он ценнее. А мой Данила громила под семь килограмм. Эти русские, им бы только где несправедливость искать, сами толком ничего не узнают и кричат. А первое место дали такой облезлой пекинесихе, что твой старый валенок. Зато чуть больше таракана, и фамилия какая надо. А у Даньки волосок к волоску. Не стали больше по выставкам ходить.

Однажды гуляли по газончику. У бровки остановилась полицейская машина; тот, что за рулем, остался, а напарница ушла в дом перекусить или даже пообедать. Шоферу скучно, смотрит на Даньку — как тут оторвешься, если рыжее на зеленом. Тут и Версаче бы засмотрелся, такая икебана. Я подошел, постучал по стеклу. Опустил, кивает — чего?

— Дай десять крон.

Наверно, к нему так еще никто не обращался, сидит, смотрит на меня, хочет понять. Так и не понял, не очень ловко спрашивает: «Почему?»

— Эта собака элитная, выставочный образец, чтобы на нее полюбоваться, надо ехать на выставку, входной билет пятьдесят крон, да еще автобус в два конца по десять, вот и считай. А ты смотришь на нее даром, вот и давай десять крон. Ты только подумай, сколько сэкономишь!

От такой наглости лишился дара речи, стал лихорадочно цапать рукой то место, где у него пистолет, сейчас найдет и пристрелит. Но я отскочил на газончик, стал корчить рожи, прыгать и скакать, как та обезьяна — на языке спецслужб это называется «качать маятник». Он увидел, что перед ним профессионал и не стал связываться. Себе дороже. Вечером будет сдавать смену, одного патрона нет. «Где труп?» — спросят. Трупа тоже нет. Эстонский язык знает так себе, стреляет плохо — сам собой возникнет вопрос о профпригодности. Ну? Или это ему сильно надо?

Но, видать, поделился таким казусом со своей напарницей, потому что она через пару дней не пошла сразу домой, а подошла ко мне и спрашивает строгим сержантским голосом:

— Вы почему выгуливаете собаку без поводка?
— Да я...да мы...она такая маленькая, такая красивенькая...
— Еще раз увижу без поводка, оштрафую на 500 крон. Старый пердун, простых правил не может запомнить. Или тебя отправить в сумасшедший дом? Это у нас просто.

Которые скажут, что я приврал, будут не правы. Вот точные данные (у меня все записано): 31 июня 2003 года, перекресток Мустамяэ и Мустакиви, два часа пополудни, машина №ААУ 576. Фамилии не спрашивал, но видно, что эстонка — уж больно правильно говорит по-русски. Рост 176, 90-60-90, шатенка, глаза карие, нос прямой. Особые приметы: на внутренней стороне левого бедра родимое пятно величиной с двухкопеечную монету. У русского шофера примет нет — какие приметы могут быть у русского? Особые приметы — отсутствует чувство юмора. Я ведь тогда пошутил насчет десяти крон! Надеюсь, что департамент полиции разберется, там как раз новый начальник. Еще и премию могут дать. Как за что, как за что?

А за то, что не даю полицейским дремать, повышаю их бдительность.

Ест (опять про собаку) хорошо, не чинясь. То же, что и я, окромя селедки и помидор. Гурман. Тонко различает колбасу за 60 и 30 крон, отдавая предпочтение последней. Еще и сноб. Если только из магазина или холодильника, то есть не станет, дождется, пока не покроется корочкой забвения. И демократ — запросто ест макароны по-флотски и даже простую булку за 3 кроны. Нечаянно пристрастился пить чай, но только тот, что со слоном, если «Завтрак аристократа», то не надо. Молоко пьет через раз. Я выйду на кухню, увижу невыпитое и грозно спрашиваю: «Ты почему, харя неумытая, не выпил молоко? Или ты думаешь, что я миллионер, чтобы разбрасываться продуктами питания?» Сейчас хвост опустит и спрячется под столом за ножками стульев, где его мне не достать.

Хобби — гулянье. Стоит мне промедлить пять минут, сейчас стонет и скулит, смотрит на меня с укоризной. В такие минуты всегда думаю, что же с ним станет, если я возьму и умру? Вот как ему объяснишь, куда подевался хозяин... На гулянке держится трех вех: познакомиться с собачкой, найти косточку и найти в снегу дырочку, куда пописала прекрасная дама-сучка с течкой. Тогда к этой дырочке ходим как на службу, знать больше ничего не хотим, ни косточек, ни знакомств. Нанюхается и поднимает морду вверх, чтобы все-таки дыхнуть свежего воздуха, чтобы, значит, разбавить густоту запаха. Морфинист и кокаинист. У меня таких знакомых нет, но мне кажется, что похоже. Я хожу поодаль и делаю вид, что эта неприличная собака мне незнакома. Домой увести можно только силой.

Косточку могу дать и из супа (щей), но он их не ценит. Конечно, никакого сравнения. Ту-то косточку надо сначала найти, побегав высуня язык и еще неизвестно, найдешь ли, потом надо ее выцарапать-выковырять из-под снега, а она там пролежала уж неделю или две и теперь от нее несет, хоть покойников выноси, да еще надо зорко следить,чтобы я не подобрался коварно и не отнял, для этого надо все время грозно рычать и лаять — о, это целый спектакль, разыгранный так естественно, что даже сам Станиславский не смог бы сказать свое знаменитое «Не верю!» Чтобы в таком случае возвратиться домой, надо эту косточку отнять (длинной палкой к примеру) и нести в руке, тогда он будет бежать и прыгать, пытаясь ее вырвать, тут-то и хорошо рассказывать ему сказку, что вот же я несу эту косточку, чего же и прыгать, если мы придем и она будет твоей. А уж поздно вечером, когда он прикорнет устало, и можно будет эту косточку благополучно выкинуть в окно.

В советское время (с другой собакой) привык гулять, где хочу. Теперь советское время ругают, кто только хочет, а по мне так для простого человека без претензий наилучшее время было — ходи где хочешь и никого не бойся. Теперь уж так не походишь, того и жди, что сейчас подойдет эстонец и сделает замечание... А вот почему вы гуляете без поводка?...А почему у вас поводок такой короткий?.. А почему вы гуляете не у своего дома?.. А почему вы так плохо обращаетесь с животным? (А это я косточку отнимал.) Эстонца хлебом не корми, дай сделать замечание. С приобретением независимости приноровились всех поучать — и тебе Украину, и тебе Грузию, и тебе Азербайджан, до Турции было добрались; а тут на местном уровне русских полно, которых бог именно и создал для того, чтобы их учить — самый умный из них, Ленин, это хорошо понимал и любил при случае повторять, что учиться, учиться и учиться... Он меня учит, а я знай себе помалкиваю, а Данька не выдержит и залает. «А, так она еще и лает на меня!» Да не лает, не лает, это он просто с вами здоровается!... Все равно смотрит косо, с подозрением — уж не хотим ли мы грубо нарушить его права человека?.. Да я ему сейчас хвост отрублю, вот придем домой и отрублю.

Но главная опасность — это повстречать девушку с течкой. Тогда все забывается, все выбрасывается за борт: и что голубых кровей, и что на выставке дали почетную розеточку — сейчас носом к черной дырочке и не отодрать. Я увижу и бегу, а бегать мне нельзя, но ситуация экстремальная — хозяйка девушки знай себе лупит Даньку тонким ремешком. Подбежал, оттолкнул эсэсовку. «А, так вы руку поднимаете на женщину!?» А по мне, если уж выбирать... собаки такие безгрешные существа.

Любит вводить людей в заблуждение. Со всяким связываться не станет, только лучших из лучших — эстонцев и женщин. Вот идет господин по Мустамяэ, возникла необходимость спросить, но он помнит, что половина жителей русские — остерегается и высматривает. И тут из-за угла выхожу я. Для эстонца я, конечно, коротковат, но зато на голове у меня кепка с длинным козырьком, а у ног копошится прекрасная породистая собака — таких собак могут себе позволить только высоко культурные и много о себе понимающие люди. Господин перестает сомневаться и на чистом эстонском языке спрашивает, как пройти в библиотеку. Приходится конфузиться и признаваться, что я русский. Все в отпаде и имеют тот вид, будто сделали неприличность. Раз так, надо будет на спину куртки пришить белую тряпочку и крупно написать, что я русский.

А вот и женщина. Она давно меня приметила и разобрала по косточкам: старичок-пенсионер, но ходит пряменько, ступает твердо, руками не размахивает — видно, что в молодости много времени провел на плацу; военный, значит; а лицо задумчивое, не иначе как полковник; а при советской власти полковников уважали и селили их в отдельных двухкомнатных или даже трехкомнатных квартирах; видно, что не пьет, раз три раза в день прогуливает собачку трезвым.

И всегда один... Она дожидается прозрачных сумерек и начинает метаться и суетиться. А вот не видали ли гулящей приблудной кошечки? Понимаете, мышь! Скребется и скребется, а я как раз одна, дочь уехала за границу, всю ночь лежу и не могу заснуть, все боюсь, что она, мышь, вылезет и будет разгуливать по квартире, а я одна! Вот и хорошо бы показать ей кошечку или лучше даже собачку, вот как у вас, чтобы она, мышь, испугалась и убежала. А то что же, я все одна и одна!

Но я уже опытный, знаю, что сам по себе никого интересовать не могу, поэтому говорю прямо, что живу хоть и один, но не в отдельной квартире, а только в комнате. Женщина разочарована и даже где-то оскорблена — эти мужики, им бы только ввести в заблуждение интеллигентную женщину — ходят с таким видом, будто благородные и состоятельные, а сами голь перекатная. Вот как с такими иметь дело? А она-то, дура, уж совсем размечталась и переехала в полковничью квартиру, а свою оставила дочери... Надо будет мне на спину куртки пришить белую тряпочку, где крупно написать одно только слово — комната.

Но это так, семечки по сравнению с тем, что однажды выпало. Осень, ноябрь, мелкий студеный дождь. Гуляем спозаранку, еще темно. Бегут на работу люди и машины. Но бомж. Молодой русский парень. Где и как провел ночь, но зуб на зуб не попадает. Увидал меня с Данькой, и его прорвало. Представил, значит, как эта собачонка всю ночь провела на мягкой подушечке в неге и тепле, прерываясь только сходить на кухню, полакать прохладной водички и брезгливо понюхать кусочки колбасы за 60 крон. И что бы он только ни отдал, чтобы поменяться долей с этой собачкой! Напустился на меня, а я молчу. Хотя у меня и было, что сказать. Было, было у тебя все — и непыльная работа, и теплое жилье, и кусок хлеба, но ты этого не ценил, ну раз у всех это тоже есть. Работал ты кое-как, учиться не хотел, хотя тебя и звали и призывали, ты распивал на кухне очередную поллитру, валился на кушетку, врубал телевизор и мял очередную телку. А в перерывах ты рассказывал смешные анекдоты про советскую власть, как она, значит, тебя тиранит и не дает красиво жить. Плевать ты хотел, что разваливали Советский Союз; плевать, что расстреливали парламент, плевать... А жизнь не любит, когда на нее плюют. Она потом мстит за это. Так мне кажется, так мне представляется.

Так что, дети мои, обзаводитесь собачками, не пожалеете, потому что жизнь ваша сразу станет многогранной и интересной. И еще: собачка вас никогда не обманет, не предаст и не отравит. Ну, потому что, как ни крути, а все же собаки находятся на более низкой стадии развития, чем человек.


> В начало страницы <