"БАЛТИКА"

МЕЖДУНАРОДНЫЙ
ЖУРНАЛ РУССКИХ
ЛИТЕРАТОРОВ

№2 (1/2005)

ПРОБА ПЕРА

 

САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу


SpyLOG
Гордин Алексей — живет в гор. Пярну, Эстония, учащийся.

Алексей Гордин

ДАББ

1.

Нет, в самом деле, многие считали Петю счастливчиком. Среди любителей экзотических животных в Пярну ему, пожалуй, чаще всего везло. Нельзя сказать, что в Пярну так уж много людей, готовых разводить в своих домах змей и скорпионов вместо кошек и собак, но сколько бы их ни было, Пете всегда везло больше. Ему всегда везло. То он покупал какую-нибудь змею по такой цене, по которой обычно можно купить только четверть змеи, то у него украли машину и через неделю в лотерею он умудрился выиграть новую, причем той же марки и модели, что и украденная. Потом, правда, пропажу нашли, и он опять- таки умудрился ее кому-то продать по двойной цене.

Тогда, когда все это началось, была зима. Обыкновенная эстонская зима, которая приходит под новый год. Как обычно, Петя сидел в своей квартире и смотрел на экран телевизора. Так проходили все его вечера. Его затемненная комната была обставлена не богато, да и он сам к роскоши не стремился. Он чувствовал под собой мягкий диван, ощущал тепло, которое проникало в самую глубь его тела, и от этого становилось невероятно хорошо, особенно когда на улице бушевал буран. Было необычно слушать, как он со всей силой бьётся в окно, кидается на него и царапает его, но окно, как бравый рыцарь, стоит крепко, не пропускает холодного врага, выдерживая каждый удар. Потом вьюга затихала, словно теряла силы, потом снова воскресала, оживала, набрасывалась с новой силой, кричала и выла, как стая голодных промокших волков. А Петя лежал на диване неподвижно, в его сознание уже влетали какие-то странные картины сновидений. Вдруг вся эта причудливая бутафория исчезла и растворилась.

Петя сразу и не понял, что проснулся. Зазвонил телефон. Громко и настойчиво. Петя вскочил и взял трубку. Голос был знаком. Не кто иной как Тынис побеспокоил его этим зимним вечером. Знакомый звонил из Швеции, куда уехал вчерашним утром. Слышно было плохо, но все же то, что сказал Тынис, взволновало Петю, и он, когда положил трубку, думал только об одном — о даббе.

Дабб? Именно. Петя всегда мечтал иметь Дабба. Это была его цель. Еще с детства. Когда-то он купил одну из первых книг по экзотическим животным, и тогда-то он и заметил дабба. То была африканская ящерица, поистине милое животное для всех, кто благосклонен к ящерицам. Даббы были разные, кто побольше, кто поменьше, но все они были пухлыми, безобидными созданиями. Этакими ангелами в чешуе. Им нужен был жаркий террариум и капуста. Они узнают хозяина, говорят знатоки. Может быть, и так. Всякое существо способно привязаться к кому-нибудь, и пусть даже ящерица. Однако дело было в цене дабба. Каким бы он прекрасным ни казался, он стоил немало. Петя редко позволял купить себе дорогое домашнее животное, будь то паук или черепаха, но дабб! Он был Пете не по карману. Даже со скидками. А тут звонит Тынис и сообщает такое... Дабб, по его словам, был прекрасный, молодой еще, абсолютно здоровый, а уж Тынис в ветеринарии разбирался. И за такую мизерную цену! Как будто продавались только лапки от дабба или голова от дабба, ну никак уж не целый дабб. Раз уж Тынис решил позвонить из Швеции, то навряд ли он пошутил. Петя не стал упускать свой шанс. Это был его очередной счастливый случай. Последние свои деньги он потратил на билет.

2.

Из Таллина в Стокгольм регулярно ходили паромы, и Петя уже не раз на них ездил. Да почти все животные его были из Швеции, ибо в Эстонии пока редко можно было найти здоровое экзотическое животное. Когда он приехал в Таллин, в шесть часов вечера, было уже темно и непогодилось. Ветер бросался, словно ледяной разьяренный пес, и кусал своими ледяными клыками. Петя замотался в шарф, идти было трудно, дорога была скользкая, будто мокрая жаба, покрытая холодной слизью. Петя несколько раз чуть не упал, с того момента, как вышел из теплого и уютного междугородного автобуса, в котором так сладко задремал, и тут это морозное неистовство. Паром отплывал совсем скоро, главное было не опоздать.

Было неуютно идти по пустынным, черным, холодным улицам. Фонари проливали скудный свет, словно они были больны и свет этот не более, чем мучительный стон.

Пассажирский терминал порта ослепил светом, золотым светом, словно солнце пустыни, и сразу стало теплее, и хотелось так и смотреть на эти золотистые лампочки. Петя снял перчатки, теплый воздух коснулся застывших рук, кожа каждой порой впитывала тепло, и пальцы ожили, зашевелились, как маленькие зверьки, вылезшие из норы после долгой зимней спячки на солнце, которое первыми своими лучами растапливало снег.

Петя поднялся на эскалаторе наверх, и там показал билет. Маленькую бумажку, которая в этот момент решала все. Такая маленькая... клочок бумаги, но это сила, это деньги, это даже пропуск в иной мир. Петя распрощался с девушкой-контролером и побежал на паром. Он шел по подвесному коридору, который зигзагами приводил ко входу на судно. Коридоры были широкие, светлые, за окнами — только чернота. Коридоры скрипели, дрожали от ветра. Но вот впереди замерцал вход на паром. У него еще раз проверили билет, а потом молодая полная служащая отвела его в каюту.

Она была узкая, тесная. Видимо, народу было мало, ему досталась каюта с двумя спальными местами, будто бы намек, что Петя поставит на одно из них контейнер с даббом и будет на него любоваться. В углу мягкое кресло, рядом шкафчик, маленький, белый, а над ним иллюминатор. Петя глянул в него и увидел сплошную воду, которая сейчас казалась безмолвной, совсем безмолвной. На воде горели сотни огоньков, они трепетали и двигались На волнах отражались портовые фонари. Где-то недалеко стоял еще один корабль, почти такой же. Он казался таким огромным и каким-то грустным, как будто что-то в его жизни, в жизни холодной, морской не сложилось, и он почернел; наверное, чего-то стеснялся... Петя закрыл иллюминатор красной шторкой. Все здесь было выцветшего красного тона. И дабб тоже будет немного красноватый — говорил Тынис. Красноватые даббы нравились Пете больше, чем желтые и серые.

Совсем скоро у него будет дабб. Вот уже он представляет, как будет баловать дабба желтыми и мягкими цветами одуванчика. Какая-то по детски примитивная радость вдруг заклокотала в сердце Пети. Боже мой! Если бы опять не дала себя знать ноющая тупой болью давнего перелома нога, он бы обязательно весело подпрыгнул бы. На кровати лежал небрежно кинутый рюкзак. За иллюминатором уже ничего не стало видно. Паром отошел далеко от берега, и в окне одна лишь непроглядная темень. Море слилось с ночной мглой.

Он посмотрел на часы. Было уже поздно, совсем скучно, он улегся на кровать и уставился в потолок. Нога ныла, в животе неприятная пустота. Корабль сильно качало...

Наутро он проснулся таким, будто его всю ночь пытали. Петя посмотрел на себя в зеркало и расчесался. Отражение его ни капли не порадовало, весь в морщинах, под глазами мешки, нос какой-то прыщавый. Он отошел от зеркала.

Петя открыл красные занавески и посмотрел наружу. Дневной свет, однако, не яркий, просто грязно-белый зимний свет. Они уже плыли мимо мелких островков. Петя не отрываясь смотрел на их крутые каменистые берега, отвесные и серые, он наблюдал за крошечными деревянными домиками на побережье, за лодками, которые сиротливо стояли на воде и одиноко покачивались. И снега нету. Снега действительно не было, видимо, погода за иллюминатором была теплая. Он здесь выпадал реже, чем в Эстонии.

Как змея между камнями, паром скользил по узким проливам. Острова мало-помалу срастались воедино, образуя большие куски суши, уже замелькали не маленькие домишки, а фабрики, большие многоэтажки. Петя допил чай и посмотрел на приближающийся берег. Да, там его ждет дабб. Дабб, о котором он мечтал всю жизнь.

3.

Медленно, как тяжелый кит, со скрежетом и гудением паром зашел в порт и остановился у берега. Дверь распахнулась, и десятки людей хлынули к выходу, а среди них и Петя. Он опять оказался в коридоре, таком же, как и в Эстонии, они ничем не отличались. Проверили документы, и он вышел на свежий воздух. На улице действительно было очень тепло, Петя даже подумал, что ему будет жарко в его куртке.

Сунув руки в карманы, он пошел к остановке. Недалеко стоял автобус, вокруг которого толпились туристы. Петя вдруг испугался. А если все это напрасно, если не будет никакого дабба, если он придет в магазин, а продавщица или продавец разведут руками, и тогда все пропало. Он купит лишь какую-нибудь пятнистую змею, или, может быть, очередного геккона. Он любил гекконов — этих милых большеглазых ящериц. Но дабб был лучше! Что там какие-то гекконы, пусть они дружелюбны, симпатичны, пусть они красивые и редкие, например с Мадагаскара или из Индонезии.

Подошел автобус. Петя вошел и купил билет. Он плюхнулся на сидение у окна и начал смотреть на улицы, которые быстро мелькали в окне и пропадали за спиной, как годы, прожитые Петей. Сколько раз он уже вот так ехал, видел эти улицы. Он знал их, он помнил их, но сегодня они казались ему особенными, не такими, как раньше. Может, потому, что сбывалась его мечта; может, потому, что была зима, а раньше он был здесь весной и летом, а может, была другая причина.

Автобус остановился. Петя хромая пошел к метро, постоял там в очереди, купил билет и поехал на эскалаторе вниз. Ему не нравилось здешнее метро. Он бывал в Германии, в Москве, в Вене, но почему-то в стокгольмском метро он чувствовал себя неуютно. Поезд примчался скоро. Народу было много, все места заняты, а ехать долго. Воздух был душный, пропитанный каким-то запахом паленой резины. Люди ехали молча, поглощенные своими мыслями, какие-то замкнувшиеся в себе. Чужие и равнодушные.

Петя быстро вышел из поезда и поспешил на свежий воздух. Он даже не остановился на эскалаторе, бежал по нему как по обычной лестнице. Наверх, на воздух, туда, где мечта его, туда, где ждет его то, к чему он стремился всю жизнь.

Он вышел на улицу. Вылетел, как торпеда и... остановился. Город, суматошный город. Кое-где лежал грязный снег. Суетился народ, мчались по дороге машины. Он шел по адресу, в нужный ему магазин, уже почти бежал. Потом свернул и остановился испуганный. Его прошило холодом, что-то кислое взорвалось в груди и задело сердце, и оно затрепетало сильно, бешено. Не было больше никакого магазина. Дымились обгоревшие стены дома... Вокруг его остатков ходили пожарные, пахло гарью, тепло пара уходило в небо. Словно душа умершего покидала развалины, сгоревшие черные развалины.

«Дома больше не существует», — объяснил пожарный на ломаном английском языке. Здание, на первом этаже которого был магазин, воспламенилось ранним утром, и никто не знает почему. Петя отвернулся и старался больше не думать о даббе. Все, дабб — это прошлое, его никогда не будет, о нем надо забыть. Но Петя не выдержал, он опять повернулся, смотрел на развалины, на груду камней и досок. Дом-то, в сущности, был деревянный, только снаружи покрыт штукатуркой, и поэтому раньше казался каменным.

Вдруг что-то маленькое пятнышком поползло недалеко от развалин. Петя подошел к пятнышку на сером асфальте. Это был молодой красноватый дабб. Совсем целёхонький. Петя поднял его и сунул за пазуху, там было тепло, тело Пети согревало дабба. Ему хотелось на весь город крикнуть, ведь у него теперь есть дабб. Есть!


> В начало страницы <