"БАЛТИКА"

МЕЖДУНАРОДНЫЙ
ЖУРНАЛ РУССКИХ
ЛИТЕРАТОРОВ

№8 (1/2007)

ИЗОБРАЗИТЕЛЬ-
НОЕ ИСКУССТВО

 

САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу


SpyLOG

Валентина Сийг

МИР БЕЗ МЕТАФОР
ИКОНЫ ИЛЬИ РАГОЗИНА

«Нас покидают, бросают нас бывшие «Я», -
звучит в наушниках голос известного эстонского поэта.

Троллейбус проезжает мимо озера, мимо дома, в котором он когда-то жил. Снимаю наушники. Мне выходить на следующей остановке.

Оглядываюсь и сжимается сердце: сколько же неизвестного появилось в этом, некогда до боли знакомом районе таллинских новостроек, где довелось мне прожить почти пятнадцать лет…

Звоню по домофону. Дверь открывает мама молодого художника Ильи Раго-зина, ради которого я и приехала сюда. Сам он стоит рядом, кивая мне и жестом приг-лашает пройти в свою комнату.

Честно говоря, Илья Рагозин пока не очень известен в широких кругах, хотя его имя и значится в каталогах шести персональных художественных выставок. Его работы не из громких. Но есть в них нечто столь притягательное, неподдающееся словесной формулировке, мимо чего невозможно пройти равнодушно. Так же как невозможно передать словами девственную чистоту его палитры, искренность и благоговение перед всем сущим на земле.

Ему 26 лет, почти лермонтовский возраст, но выглядит он скорее как старше-классник с изумительно честными глазами. В такие глаза трудно смотреть без печали, и еще, пожалуй, - без чувства вины. И вообще, его работы не вписываются в общий фон таллинских художественных выставок, где некая усредненность, отсутствие критериев художественности и моральных авторитетов, становится все более ощутимым явлением. Бывшие кумиры то ли поблекли, то ли выдохлись, то ли перевелись.

Впрочем, зачем обижать наших художников? Ведь они, как тот тапёр из анек-дота, играют, как умеют. И в заданных обстоятельствах скорее выживают, чем живут.

Речь не о них, речь о тех «производителях» массовой культуры, кому не важно чем заниматься: писать ли картины на тему: «Утренняя рвота Иисуса Христа», которая демонстрируется сегодня в Национальном художественном музее Эстонии КUMU, ваять ли монстров, ставить ли спектакли, выдавать ли на-гора некие «тексты» - как интеллектуалы последней пробы именуют нынче литературные произведения. Они, эти «производители» массовой культуры, озабочены лишь одним - успехом на рынке потребителей: зрителей, читателей, слушателей…

Кто сегодня вспоминает знаменитое чеховское: «Нельзя опускать театр до народа. Надо поднять народ до театра»?

Да и как «поднять народ», когда гламур - эта общепопсовая серость - опускает его все ниже и ниже?

Гламурные герои - на пике моды. Они поют и пляшут, учат нас жить по своим понятиям с экранов голубого ТВ, засасывают в свою «культурную революцию», где некие силиконовые авторитеты нагло демонстрируют свою суперпродвинутость, суперраскованность, полное презрение к общественной морали и всему, что свято, как говорится в Библии, «присно, отныне и во веки веков».

Один известный поэт изрек однажды, что после Пушкина вообще не стоило писать стихи: он сказал все и обо всем.

Мысль интригующая. Особенно теперь, когда души опустошены, похоть выдается за любовь, а комплекс неполноценности - за высокие чувства. Ведь чтобы стать поэтом, надо, как минимум, любить. Даже если что-то ненавидишь. Любить не вообще «свой народ», не себя, желанного - это называется как-то иначе. Любить других - на тебя не похожих, любить тех, кто рядом, кому не выжить, не выстоять без твоего плеча и поддержки. Хотя бы - моральной, пробуждающей надежды.

В обществе, построенном по принципу «что позволено Юпитеру, то не позволено быку», где отсутствуют моральные критерии и духовные стимуляторы, неизбежна деградация чувств и мыслей. Иначе трудно объяснить ту удручающую реальность, когда еще совсем недавно уважаемые представители национальной творческой интеллигенции дружными рядами двинулись в стан борцов с самым страшным врагом независимой Эстонии - памятником Бронзовому солдату, охраняющему покой тех, кто погиб в борьбе с фашизмом.

Война с прахом ушедших - дикость в цивилизованном мире. Возврат в пещеры. Но… не закономерность ли это для общества, где люди научились обходиться без книг и без поэзии? Ведь, согласно статистике, 80% из тех, кто живет с нами рядом, не посещают библиотеки, 50% - не покупают книги, а 30% - не смогли вспомнить, когда брали в руки этот «источник знаний» последний раз.

Убийственная статистика. Особенно для той Эстонии, которая в недалеком прошлом была увенчана славой не только «самой театральной», но и «самой читающей» республики на огромном пространстве страны, где проживало триста миллионов человек.

Казалось бы, вот уже поистине тот самый повод для нацпатриотов, когда грешно не оглянуться назад и с гордостью вспомнить ту быль в жизни своего народа, когда в культурном пространстве бытия его величали «самым-самым».

Казалось бы… Но это логика людей, наделенных нормальным складом ума. Для прочих же куда важней сеять семена раздора и заражать бациллами ненависти еще не окрепшие умы своих потомков, подсовывая им в качестве «учебника истории» родного народа некие страшилки, ужастики и бредовые «факты», высосанные из личных комплексов неполноценности. Ведь дети с их незамутненным сознанием, еще не ведают азбучных истин о том, что нет ничего опасней для будущего, чем стрелять в свое прошлое.

Увы, «злоба дня» - куда от неё денешься - уводит разговор об изобразительном искусстве в тупики параллельных миров. Да и на какую поддержку может рассчитывать художник в ситуации, когда война с мертвыми, а не проблемы живых, ставится во главу государственной политики. И лишь на поле этой битвы, а не на каком другом, как свидетельствуют недавние выборы в парламент Республики, можно проснуться знаменитым. На войне, как на войне…

И вообще, не перевелись ли те подвижники культуры, живущие по принципу «талантам надо помогать, бездарности пробьются сами»? Ведь талант беспомощен и всегда одинок…

О встрече с Ильей Рагозиным я договорилась с его мамой Ириной. Приезжайте, - сказала она по телефону. - Я приготовлю его работы. Посмотрите, чем он живет, как проводит время. Мы будем очень рады, если расскажете о нашем мальчике в своем журнале… Вдруг найдутся добрые люди и помогут ему.

У Ильюши - своя, особая связь с этим «бушующим миром». Наверное, поэтому он так много читает. Наверное, поэтому в его картинах столько света, незамутненных чувств, свежести и покоя.

Ирина действительно все приготовила. И когда, после чая с булочками, мы с Ильей сели рядом за его стол, и он развернул свой альбом с фотографиями, где запечатлен от «А» до «Я» процесс отреставрированных им икон, мама Ирина встала между нами, чтобы рассказывать, как, когда, откуда и благодаря каким обстоятельствам попала каждая из эти икон в руки ее сына.

А он внимательно всматривался в ее лицо, потом переводил свои изумленные глаза на меня, пытаясь уловить реакцию и дать свои пояснения, что-то застряло в горле от понимания того, что фотографии отражают не просто часть прожитой этим мальчиком жизни. Они вместили в себя события огромной для него важности и значения…

В общем-то, заказов на реставрацию Илье пока удалось получить немного. Десять икон XVIII-XIX вв., складень, киот, кое-что из церковной утвари. Но сколько стараний, сил, энергии и времени потратил он на то, чтобы понять технологию иконописи. Прочитал множество книг, пособий, исследований. Вникал, пробовал, экспериментировал, пытаясь разобраться в составе красочного слоя, научиться смешивать краски, снимать позднейшие наслоения. И т.д. и т.п.

Но этого было явно недостаточно. Он мечтал увидеть, как работают профессиональные реставраторы.

- Иногда казалось, что мальчик наш надорвется, не выдержит такой нагрузки, - говорит Ирина. - Часами всматривался в икону… Мы с отцом уж и не знали, как и чем ему помочь… Господь сподобил.

И во всех подробностях рассказывает, как они решили поехать в Уфу - к родственникам ее мужа. А там - музей Аксакова. Ну как не заглянуть в гости к автору «Аленького цветочка»? Сели на автобус, но проехали мимо. Сошли на какой-то остановке, осмотрелись, увидели домик с надписью «Мастерская по реставрации икон при Московском Патриархате».

Постучали в дверь - никто не открывает. В общем, ждали-ждали, наведались в другой раз. Встретил их человек в рясе - протоиерей местного православного храма. Выслушал и объяснил, что, дескать, реставраторы уже давно там не работают. Но я, говорит, дам вам два адреса. По этому, пожалуй, не ходите: зря время потратите. А вот по этому - попробуйте. Должен помочь.

И точно - все сошлось.

- Я, - продолжает мама Ильи, - чуть в ноги не кинулась мастеру, просила уделить нашему мальчику хоть немного внимания. Пусть, говорю, посмотрит, как вы работаете. Слишком долго он над иконой сидит. А здоровье-то хлипкое.

Правильно делает, отвечает реставратор. Молодец. В этом ремесле спешить нельзя. Тут главное - поймать момент, когда сохнет клей, краски. Сердцем надо почувствовать это состояние. Ведь иконы не терпят постороннего вмешательства, не любят суеты. Они - живые, намоленные…

Судя по альбомам с фотографиями, Илья усвоил этот мастер-класс. И вот теперь с гордостью перелистывает страницы с иллюстрациями ликов святых, которым вернул жизнь. Оригиналы, разумеется, возвращены владельцам. И кажется невероятным, что божественная ипостась этих ликов была извлечена его руками из разъеденных временем досок, зияющих пустот в сюжетах с утратами красочного слоя и поздних дорисовок дилетантов.

Потом вернувшийся с работы отец Ильи предлагает посмотреть альбомы с постановочными работами сына - пейзажами и натюрмортами.

- Где, - спрашиваю, - учился Илья?
- Да, знаете, - вздыхает Ирина, - где только можно, начиная с четырех лет, когда я стала возить его к сурдопереводчику. Вернемся домой, а он сядет в уголок, уткнется в стол и на обрывках бумаги начинает рисовать все, что увидел в кабинете врача: какие-то стрелочки, манометры, таблицы… Сначала поражались - откуда вдруг? Уже потом, когда объездили с ним весь Союз в поисках специалистов, лечились под гипнозом в стационарах, врачи объяснили, что некоторые дети под воздействием гипноза начинают кое-что слышать, а некоторые - рисовать. Рисунки нашего мальчика многих удивляли. Мы мечтали определить его в художественную школу. Но где возьмут такого ребенка?

О том, что Ильюша не слышит, родители поняли, когда ему исполнилось четыре месяца. Диагноз был неумолим: врожденная глухота неизлечима.

- Бог что-то берет, что-то дает, - говорит Ирина. - Куда деваться? Пришлось нашей семье учиться жить с глухонемым ребенком.

Как это ни парадоксально, на семейном совете - мать, отец, старшая сестра и бабушка - было решено отдать Ильюшу в первый класс обычной общеобразовательной Таллинской школы, расположенной рядом с домом. Приготовились ко всему - к любым испытаниям, к любым трудностям, только бы мальчик не погружался в путину глухоты, не чувствовал себя изгоем, а видел вокруг веселых, здоровых, полноценных детей и считал себя их частицей.

Чего это стоило ребенку, он не говорил. А родители несли свой крест и молились только об одном: вот бы наш мальчик дотянул до второй четверти… Вот бы закончил первый… третий… седьмой… десятый класс…

- Знаете, - улыбается Ирина, - мы очень благодарны школе. Ее директору, всем учителям, всем ученикам за то, что они, как могли, помогали Ильюше. Уже его первая учительница создала в классе удивительную атмосферу доброжелательности. Она разделила между первоклашками обязанности по опекунству над нашим ребенком. И надо было видеть, с каким удовольствием дети исполняли свои «обязанности». Один отвечал за Ильюшу на переменах, другой - за поведение на уроке, третий следил за тем, чтобы в его дневнике были записаны все задания. Так что все, как говорится, было под контролем, и мальчик не чувствовал себя «белой вороной».

Конечно, проблем хватало. Из-за слабого здоровья хворости и горести сыпались на Ильюшу черным градом. Он часто болел, перенес сложнейшую операцию на ноге, последствия которой обернулись хромотой. Почти весь учебный год в одиннадцатом классе провел на больничной койке.

- Но несмотря ни на что, - с гордостью констатирует отец, - мальчик наш усвоил объем учебной программы и, успешно сдав экзамены экстерном, получил аттестат зрелости.

Безусловно, это была победа. Победа, одержанная Ильей благодаря неистребимой родительской любви, заботе и поддержке школьных учителей, постоянно навещавших его и помогавших справляться с домашними заданиями.

Но кто мог помочь ему, глухонемому от рождения, изучить этот визуальный мир, в котором так легко затеряться? Визуальный мир - это мир без метафор. И постигнуть его дано лишь тем, кто его постиг…

Уже в троллейбусе, возвращаясь из гостеприимного дома Рагозиных, я вдруг вспомнила литературный вечер в Центральном доме литераторов в Москве, где много лет назад довелось мне присутствовать. Посвященный какой-то торжественной дате, он собрал многих «столичных штучек», маститых и не очень, которые с помпой, словно римские триумфаторы, появлялись на сцене, вдохновенно читали что-то «из себя». И, сорвав бурные аплодисменты, величественно отправлялись в сторону буфета.

Где-то уже в финале вечера, в почти полупустом зале на сцену вышел неприметный человек, кажется, из Узбекистана. Явно скукоженный от волнения, он долго молчал, смотрел на потолок. Потом нерешительно, тихим голосом произнес: «Это одно мое стихотворение. Оно называется «Домашнее задание». Послушайте, пожалуйста».

И стал читать:

 

Выучи закат, выучи рассвет,
Выучи зиму, выучи лето,
Выучи время, идущее на нет:
И самое трудное - существо предмета…

Почему эти строки застряли в памяти? Не знаю. Может, так было угодно Тому, Кто ведет нас?
Но, как мне кажется теперь, они написаны для тех, кто похож на Ильюшу. Потому что он, вопреки всему, с поразительной энергией рвется к знаниям и постоянно что-то «учит».

Получив аттестат зрелости, он поступил в колледж прикладного искусства при Эстонской Академии художеств на отделение живописи и реставрации. Успешно закончил его. Затем с отличием закончил Художественную школу в студии известного таллинского мастера акварели Юрия Масенкова. И одновременно брал частные уроки у скульптора Ирины Рятсепп.

Что дальше?

Я спросила у родителей, о чем сегодня мечтает их сын?

Ильюша долго смотрел на меня своими изумленными глазами, словно удивлялся моему вопросу. Потом повернулся к родителям.

- Он мечтает учиться иконописи, - сказала мать.
- И участвовать в больших выставках, - добавил отец. - Для него главное - быть востребованным. Понимаете?

Хочется верить, что первая мечта этого взрослого ребенка с мужественным характером непременно осуществится. Уже хотя бы потому, что недавно осуществилась его вторая мечта.

Работы Ильи Рагозина были представлены поистине на самой уникальной Таллинской выставке последних десятилетий, которая называлась «ХРИСТИАНСКОЕ ИСКУССТВО В ЭСТОНИИ» и проходила под девизом - «ЭММАНУИЛ». Что означает - «С НАМИ БОГ!»

Грешно не поздравить Ильюшу и всю его семью с таким событием. Порадоваться вместе с ними и в заключение сказать хотя бы несколько слов об этой выставке.

Ее экспозиция размещалась в старинном рыцарском замке на древнем Вышгороде. Там, где некогда находилось Дворянское собрание, где стены были украшены 230-ми гербами, имеющими, выражаясь по-нынешнему, национальное происхождение: русское, датское, немецкое и т.д. Правда, ни о сегрегации, ни об интеграции, ни, тем более, об оккупации, тогда не звучало ни звука. Просто люди жили, как жили, и всем было хорошо.

Инициатором проекта этой выставки стала Армянская Церковь, идею которой одобрили и поддержали представители одиннадцати конфессий. Что тоже по нынешним временам событие почти эпохальное. Затем известный живописец, недавний лауреат премии по культуре им.Игоря Северянина, Сергей Минин возложил на свои плечи огромную работу по формированию многогранной и многозначной экспозиции, впервые в истории эстонского изобразительного искусства объединившей под одной крышей то, что, казалось бы, несовместимо. Работы современных авторов разных национальностей, творческих пристрастий и устремлений; иконы и произведения на религиозные сюжеты, собранные из церквей разных конфессий; различные иконописные школы, трактовки библейских и евангелических сюжетов…

«С нами Бог!»

Эта выставка стала праздником для души, пиршеством для сердца.

И самое главное для Ильи Рагозина - его иконы привлекли внимание не только посетителей выставки.

Они были замечены и отмечены Митрополитом Таллинским и всея Эстонии Корнилием - главой Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата.

Фотография


Фотография


Фотография


Фотография


> В начало страницы <