"БАЛТИКА"

МЕЖДУНАРОДНЫЙ
ЖУРНАЛ РУССКИХ
ЛИТЕРАТОРОВ

№9 (2/2007)

ПРАВОСЛАВНЫЙ
СОБЕСЕДНИК

 

САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу


SpyLOG

Протоиерей Леонтий Морозкин
(Таллин, Эстония)

Иоанн Кронштадтский: «Имя Бога есть Бог»

«Когда молишься, тогда представляй,
что как бы един только и был пред тобою Бог,
Троичный в Лицах, и кроме Его ничего не было».

Святой праведный пресвитер
Иоанн Кронштадтский.

Остаётся всё ещё достаточно трудным даже перечислить все духовно существенные перемены, которые произошли после 1917 года среди прежде почти совершенно церковного русского народа. Если в десятом веке светские власти, возглавляемые святым равноапостольным князем Владимиром совершили крещение Руси («светская власть крестила Русь»), то после 1917 года именно светская власть довольно успешно «раскрестила»... При этом с народом произошла небывалая прежде перемена - среди этого народа самым заметным, может быть, духовным явлением сделался атеизм. Если апостола Павла называют апостолом язычников (апостолом, особо потрудившимся среди бывших язычников), то в наше время возникает потребность в служении бывшим атеистам (тем людям, которые, за исключением их часто заметных суеверий, не имеют хорошего предыдущего опыта собственно религиозной жизни), и эти обстоятельства взыскуют своего рода «апостолов для бывших атеистов». Это представляется, по сравнению с прежними временами, небывалыми трудностями...

Из особенно трудных для обывателя тем заметной является «тема духовенства», вопрос о том, кто такой есть и для какого служения предназначен священнослужитель (диакон, священник, епископ).

В двадцатом веке среди бывшего церковного российского народа произошли колоссальные перемены и в том смысле, что общеобразовательный уровень несомненно претерпел великий и своеобразный подьём. Кроме очевидно восторжествовавшего стремления к знаниям («хочу все знать!») среди населения почётнейшее место приобрело и знание элитарное, и огромное уважение теперь принадлежит дерзновенному интеллектуальному поиску. При этом самым массовым знанием за годы недавней жизни сделалось не гуманитарное, но реальное знание ( («все равно придется получить политехническое образование»,- говорит, например, один из героев некогда знаменитого советского фильма, где «говорилось о Библии»). Подобные подробности сделали тему священнослужения весьма сложной.

Одна из сложностей этой темы часто бывает в том, что теперешний обыватель не в состоянии увидеть и осознать важнейшее в служении священника, а особенно трудно бывает, наверное, сделать духовно-интеллектуалное обоснование всему этому важнейшему. С особенным интересом, в связи со всем этим, можно размышлять о духовном опыте канонизированных святых священников, среди которых в двадцатом веке непревзойдённым сделался святой праведный Иоанн Кронштадтский.

Среди церковного народа, в самой его массе, часто господствуют самые простые «идеи» и переживания: простые в том смысле, что понятные каждому «даже неучившемуся». В этом смысле о достойном священнике особенно часто глубоко верующее и опытное церковное сердце яснее всего и прежде всего может сказать очень просто: «он - хороший». Таким несомненно хорошим и очень хорошим при жизни увидели люди отца Иоанна Кронштадтского. Этот его ясный для многих простой положительный образ если и дополнялся какой-либо непростой тайной, то прежде всего тайной тех несомненных чудес, которые Бог совершал через этого Своего угодника. Эти чудеса стали известными совсем не сразу после первого дня его священнослужения, но стали даже всемирно известными и ещё при жизни отца Иоанна несомненно со всех сторон рассмотренными и признанными общественным сознанием. Но от самого начала земной жизни праведного Иоанна его духовная жизнь строилась на особенных таинственных основах от поры до времени неведомых людям, и его сопровождала особая благодать Божия, знаки которой он узнавал во многих событиях своей сугубо личной духовной жизни. (Известнейшим примером такого явного особого благодатного Божия присутствия в его жизни было то, что сам храм в городе Кронштадте, где служил отец Иоанн, он узнал как тот, который видел ещё прежде в своих некоторых таинственных духовных видениях как место своего будущего служения.)

Так или иначе, но очевидно, что личность святого Иоанна была освящена не только житейски понятным его положительным ярчайшим нравственным обликом, но и некими благодатными тайнами, об одной из которых мы хотели бы кратко попробовать сказать.

Эта та самая «тайна», которую сам святой Иоанн выражал словами «имя Бога есть Бог». Мы направляем наших читателей к этой достаточно непростой теме потому, что молитвенно-интеллектуальный опыт священника, собственно, во многом построен, прежде всего, на благоговении перед именем Божием. Даже на самых первых порах своего знакомства с церковным богослужением теперешние люди легко могут заметить так называемые «возгласы», всегда произносимые священником, совершающим церковную службу: «Благословенно Царство Отца и Сына и Святого Духа!…» (с этого возгласа начинается Божественная Литургия); «Благословен Бог наш всегда, ныне и присно и вовеки веков!»; «Слава Святей и Единосущней и Животворящей и Нераздельней Троице всегда, ныне и присно и вовеки веков!» (возглас так называемой «утрени»); «Яко подобает Тебе всякая слава, честь и поклонение, Отцу и Сыну и Святому Духу ныне и присно и вовеки веков !»; «Яко Твоя держава и Твое есть Царство и сила и слава Отца и Сына и Святого Духа ныне и присно и во веки веков !»; «Яко благ и человеколюбец Бог еси, и Тебе славу воссылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу ныне и присно и во веки веков!»; «Яко благословися имя Твое и прославися Царство Твое Отца и Сына и Святого Духа!...» «Яко свят еси, Боже наш и во святых почиваеши и тебе славу воссылаем Отцу и Сыну и Святому Духу !...»

«Милостию и щедротами и человеколюбием Единородного Сына Твоего, с Ним же благословен еси, со пресвятым и благим и животворящим Твоим Духом!»; «Ты бо еси Царь мира и Спас душ наших и Тебе славу воссылаем Отцу и Сыну и Святому Духу ныне и присно и вовеки веков...!»; «Яко Тя хвалят вся силы небесные и Тебе славу воссылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу!»; «Яко Милостив и Человеколюбец Бог еси, и тебе славу воссылаем Отцу и Сыну и Святому Духу ныне и присно и во веки веков ... !»; «Яко Бог милости и щедрот и человеколюбия еси, и Тебе славу воссылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу ныне и присно и вовеки веков!»; «Твое бо есть, еже миловати и спасати ны, Боже наш, и Тебе славу воссылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и вовеки веков!»...

За время воскресного Всенощного бдения (богослужения, совершаемого в Русской Церкви в субботу вечером, накануне воскресного дня и продолжающегося около двух часов) такие и другие подобные им, подобные в том, что самую сердцевину этих возгласов составляет имя Бога - «Отец и Сын и Святой Дух...» или - Господь Иисус Хроистос, Сын Божий» - эти возгласы произносятся священником примерно тридцать раз (очень часто и заметно - «в среднем примерно через каждые несколько минут»).

Нам хочется предложить читателям некоторые мысли, которые могут, наверное, пояснять тайну выражения святого Иоанна Кронштадтского «Имя Бога есть Бог» с точки зрения основных откровений Библии и Священной Истории, излагаемой этой книгой и с точки зрения некоторых известнейших среди церковного народа духовных идеалов. Мы надеемся предложить повествование об этой «тайне» как о духовном сокровище дерзновенного сердца и интеллекта.

Знатоки и чрезвычайные почитатели святого Иоанна часто имеют в виду духовно-интеллектуальную ценность этой «тайны», когда выражаются в том смысле, что «такое выражение («Имя Бога есть Бог» - Л.М.) и вообще такие мысли встречаются у отца Иоанна много раз; следовательно они явились не случайно, не мимоходом и, тем более, не легкомысленно, это - не оговорка, а плод религиозного ощущения и некоей богословской мысли» (так выражался, в частности, умерший в 1961 году на покое в Псково-Печерском Успенском монастыре знаменитейший митрополит Вениамин Федченков, встречавшийся в своей жизни с отцом Иоанном: ему случалось сослужить святому батюшке за Божественной Литургией).

Предлагаемая нами тема, таким образом, может много способствовать тому, чтобы теперешние люди находили духовно-интеллектуальные обьяснения многого, что им в церковной жизни бывает незнакомо. В частности, обьяснение духовно-интеллектуальной ценности и таинственных основ того особого сосредоточения на совершении уставных богослужений, которое, слава Богу, остаётся очень характерно и для теперешних поколений священнослужителей Русской Церкви.

Накануне революции, вскоре после смерти отца Иоанна Кронштадтского в 1908 году, вокруг мысли «В имени Бога есть Сам Бог» развернулась небезызвестная богословская дискуссия, которая, в общем-то, не завершилась никаким соборным решением (решением, которое было бы принято церковным Собором). Собор Русской Церкви 1917-1918 годов рассматривал такой вопрос, но суждения сделать не успел. Так что во многом этот вопрос еще ожидает словесного выражения..

Мы, однако, имея в виду твердую приверженность святого Иоанна к этой мысли как к выражению его благодатного опыта священнослужителя и многие положительные толкования этой мысли, которые делались русскими богословами (и даже некоторыми теперь уже прославленными после 1917 года святыми людьми), обратим внимание на то, что молящийся почитатель имени Божия в этом своём труде прославления этого имени делается причастником Божественной силы (Божест-венной благодати, по выражению церковных людей). Силу эту, наверное, можно назвать благодатью Богоявления: это случается, как говорил отец Иоанн, потому, что тогда «в слове бывает вездесущий Господь». Это значит, что, если верующий творит такое благочестивое слово, то Бог изъявляет при этом таинственно являться в особом озарении такого молящегося и быть с этим молящимся.

Как имели в виду многие почитатели опыта святого Иоанна,человек, творя-щий такое могущественное слово благочестивой молитвы, устремлён к опыту избранных учеников Спасителя, сделавшихся созерцателями благодатного фаворского света, света открывшейся человеку Божественной славы и Божественной сущности Спасителя. Неслучайно, что при обсуждении тайны того, что «в имени Бога есть Бог» богословы не могут миновать рассмотрения опыта так называемой Иисусовой молитвы: «Господи Иисусе Христе, помилуй меня!».

Священнослужитель, таким образом, направляет самого себя к опыту Богоявления, к такому опыту, который является естественным желанием и важнейшей целью всякого верующего, чтобы Бог был бы с таким человеком и чтобы такому человеку быть с Богом! Такая «интуиция Богоявления» была характерна, как можно видеть, для пони-мания своего священного опыта и самим Иоанном Кронштадтским. Известны, например, его слова: «Веруй твёрдо в осуществимость всякого слова, особенно произ-носимого во время молитвы, памятуя, что... всякому слову соответствует бытие - или всякое слово может быть бытием и делом»; «я ...возведу сердечные очи к Троице и говорю: Отче, Сыне, Душе Всесвятый, помилуй меня ! А сам смотрю на имя Отца и Сына и Святого Духа, как на самое существо Пресвятой Троицы» - смотреть можно на то, что есть и уже рядом (Л. М.); «по нашей телесности (по причине того, что мы телесны-Л.М.), Господь привязывает, так сказать, Своё присутствие и Себя Самого к вещественности, например... к имени Своему, состоящему из членораздельных зву-ков...»; «Призови только имя Господне: ты призовёшь Господа». Мы никак не оши-баемся, если называем опыт благочестивой молитвы опытом приобщения благодати Богоявления, ибо святой Иоанн говорит : «призови от всей души имя святого, он услышит тебя и в образе явит чудодейственную силу свою...»

Из нескольких богословских мыслей, которые почитателями святого Иоанна положены были в основу объяснения его таинственного опыта, мы предлагаем особо обратить внимание на один из этих «тезисов» - мысль о благодатном опыте переживаемого лично молящимся «своего случая» Богоявления; особенно потому, что, как легко заметить, вся линия Священной Истории, как о ней говорит Библия и как её понимали святые отцы, построена как линия, ведущая «от одного Богоявления к другому». И если это так, то понятно, что в своём сакральном опыте священнослужения священник таким образом всегда «погружает» себя в самую существенную глубину тех путей, которые есть пути человека к Богу. В этом смысле интересно сделать краткое описание некоторых таковых путей Священной Истории, тех путей, которые совершались «от Богоявления к Богоявлению».

Та эпоха, например, в истории человечества, которую богословы иногда называют первобытной (время первоначального бытия человека, первобытное время), то есть время пребывания человека в Раю, время особенной близости и непосредственных отношений Бога с человеком, время особого Богоявления, для которого, как часто говорят комментаторы, человеку было даровано общение с Богом, доступное внешним чувствам, то есть Богоявление, имевшее конкретный характер: «И услышал (Адам) голос Господа Бога, ходящего в раю...». Именно эти слова нередко находят у комментаторов Священного Писания мнения о Богоявлении. Это, наверное, особенность именно христианской традиции, в противовес, например, интуиции иудейской, для которой невозможно не только переживание «конкретного» Богоявления, но для которой обычным является мнение, что, если человек только «увидит Бога», то умрёт... Богоявление конкретного характера (уже, может быть, не столько доступное внешним чувствам) было богодарованным благом и основой заветной жизни и много позднее, когда Бог утверждал среди народа Ветхозаветной Церкви начала церковности: « и буду ходить среди вас» (Книга Левит, глава 26, стих 12); «ибо Господь Бог твой ходит среди стана твоего» (Книга Второзакония, глава 23, стих 14) ; «и когда услышишь шум как бы идущего по вершинам тутовых деревьев, то двинься, ибо тогда пошёл Господь перед тобою...»... Богоявление в этих словах и в этих событиях имеет достоинство животворящей основы человеческого существования.

После адамова грехопадения и изгнания человека из Рая переживания Богоявления среди людей несомненно теряют райскую непосредственность и особую райскую конкретность. Однако лучшие представители человечества сохраняют некоторое священное богоявленское стремление, которое делается их таинственным духовным приобретением, выделяющим их на линиях Священной Истории. Так праведный Енох, которого «Бог взял» (он не умер, а был живым взят Богом ) духовно умудрился «ходить перед Богом», Которого он, естественно, не видел вещественным зрением. Духовное приобретение Еноха, таким образом, было таким приобретением, в котором он словно бы восполнял отсутствующее среди падшего человечества райское и чувственное Богоявление. В духовном опыте таких людей как Енох проявлялась величайшая, воспитанная всем предыдущим опытом человека и сохранённая в благочестивой памяти Адама и благочестивых адамитов жажда Богоявления. Нередко говорят, что до времён праведного Ноя, то есть до времён, когда среди людей ещё жили «самовидцы Адама» ( то есть те, кто видел Адама и кому было доступно адамово священное знание), были живы приобретения первоначального знания высших духовных истин. После эпохи Адама начинается, как иногда говорят, эпоха веры, а не священного знания, в том смысле, как понимают эти слова теперешние люди. Такая «эпоха веры», как можно видеть, начинающаяся с Авраама, в этом своём начале отмечена событиями, совершившимися с Авраамом как «отцом всех верующих». Ключевое начальное событие из них - это событие Богоявления, пережитого Авраамом, когда Бог явился ему, однако, не чувственным, но «словесным» образом, когда «сказал Господь Аврааму: пойди из земли твоей...» (Книга Бытие, глава 12).

Богоявление продолжает оставаться на самой сердцевине Священной Истории, однако это явление Бога Аврааму совершилось не столько в «конкретной форме» конкретных видимых обстоятельств, но прежде всего в каких-то словесно-интеллектуальных переживаниях. Такие «словесно-интеллектуальные переживания», таким образом, на страницах Библии повествуют о новых гранях Богоявления вообще как уникального и ключевого феномена Библии. Иудейская религиозная интуиция (при этом) скорее всего ограничивается более узким пониманием того, что христиане называют Богоявлением, придерживаясь буквального текста Библии, нередко представляющего примеры только лишь пространных «диалогов» Бога и человека. На высоты «Богоявления» эти «диалоги» (например) христианская традиция поднимает, имея в виду именно чисто новозаветные откровения и отвечающие этим откровениям человеческие интуиции.

Важное место в церковно-библейской «концепции» Богоявления, можно сказать, должно занимать повествование о явлении Бога Аврааму у Мамврийского дуба (Книга Бытие, глава 18). Один раз Авраам, во время дневного зноя, сидел у дверей своего шатра и ждал какого-либо путника, чтобы принять и успокоить его. Взглянул и видит: три мужа стоят против него. Авраам подбежал к ним и поклонился до земли, прося их зайти к нему. Странники согласились. Тогда Авраам омыл им ноги и посадил их в тени под деревом. Между тем велел подать хлеба, молока и масла, и изжарить нежного молочного телёнка для угощения странников, и во время обеда служил им. Первый из странников (это был Господь, а с Ним два других были Ангелы) сказал, что не далее как через год родится у него давно обещанный свыше сын. Сарра, жена Авраама, слышавшая эти слова, будучи у дверей палатки, рассмеялась. Она помыслила о своей старости. «Отчего рассмеялась Сарра?», - спросил Господь, - «есть ли что трудное для Бога?»... Авраам с великим благоговением проводил посетителей.

В христианской церковной традиции это библейское повествование приобрело достоинство повествования ни много ни мало, но именно Богоявления. Наверное, такая интуиция немало свидетельствует о конкретности, реальности и многогранности самого по себе такого священного феномена...

Череду Богоявлений, из которых сложилась за многие века основная линия Истории, обязательно необходимо дополнить, простираясь во времена Нового Завета, когда Рождество Хрирстово явилось событием Богоявления, когда Богоявлением называют событие Крещения Господня, когда событие Преображения Господня тоже назвали событием пережитого апостолами таинственного благодатного Богоявления... Весь как таковой Новый Завет есть Завет, предлагающий человеку опыт Богоявления. Общая линия Священной ветхозаветной Истории не была линией, приводивший каждую личность к блаженству после смерти. Праведники Ветхого Завета, если умирали, то никто из них не мог избежать мрака ада. Новозаветное время стало временем, обещающим вечное блаженство и оправдание каждому. Положительное направление ветхозаветной Истории обусловлено было, так сказать, «ожиданием всеобщих всемирных благ» Нового Завета, и общая линия новозаветной Истории должна сложиться из величайших небесных приобретений лично каждого: обещание пережить личное Богоявление есть величайший дар Господа Иисуса Христа каждому человеку.

Святой Иоанн Кронштадтский в своём опыте священнослужения пришёл к осуществлению такго Божественного обещания. Его величайшее желание исполнялось уже в земной жизни. Благочестиво прославляя имя Божие он питался несомненной благодатью Богоявления. Он «взирал» на произносимое им имя Божие, а значит «взирал» и на Самого являвшегося в его служении Бога...

Таковыми являются и ежедневные стремления всякого благочестивого священника, совершающего в своей жизни служение Таинствам, и служение пастыря. Нет ничего необычного в той великой приверженности церковным священнодействиям, которую всегда можно видеть среди благочестивого духовенства, ибо славящие имя Божие привлекают к себе Самого Бога и во благодати Богоявления ожидают начал своего вечного единения с Богом.


> В начало страницы <