"БАЛТИКА"

МЕЖДУНАРОДНЫЙ
ЖУРНАЛ РУССКИХ
ЛИТЕРАТОРОВ

№4 (3/2005)

ПРОЗА

 

САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу


SpyLOG
Герберт Владимирович Цуккер (1938) — выпускник факультета журналистики Ленинградского государственного университета, литератор-натуралист, ведущий популярной радиопередачи о природе. Член Объединения русских литераторов Эстонии и Объединения русских художников Эстонии. Живет в Таллине.

Герберт Цуккер

ОСЕННИЕ КАНИКУЛЫ

Березовая каша

–Твое счастье розгами пахнет! — грозя пальцем говорил мне в детстве дедушка. Поэтому «березовой каши» я вдоволь отведал раньше, чем откушал березового сока. Сок оказался вкусней, а «березовая каша» так и не помогла. Уж сколько раз безжалостно пороли меня отец и мать, и дядья ругали, и дед уговаривал: «Брось ты к чертовой матери свою дурацкую рыбалку. Лучше в школе учись. Одни двойки! Смотришь в книгу, а видишь фигу!»

Вся семья была моими «врагами», потому что никто не понимал, что это за счастье такое «с ореховым хлыстом в руках». Отец — ветеран двух войн, израненный кавалер боевых орденов — назидательно выговаривал, хватаясь часто за розгу: «Счастье, сынок — это когда в руках оружие и ты за Родину сражаешься, за Советскую власть! А с дурацкой твоей палкой никакую свободу и счастья для трудового народа на завоюешь!»

Но сладок запретный плод. Ради поплавочного удовольствия даже из дома убегал раз десять, да не на один день. Полгода приходилось искать меня по всей стране. Поэтому одним из желанных школьных предметов была география, а милиция плохо знала эту дисциплину — потому, наверное, железнодорожная служба в малиновых фуражках никак не могла поймать меня в поездках, а в подвалах и на чердаках, где доводилось ночевать чаще всего, сине-фуражечные милиционеры тоже безуспешно лазали.

Когда мои побеги к рыбным рекам Сибири, а позже — к африканскому теплу, где можно было бы удить рыбу круглый год, оказались неудачными, меня приютила на одиноком лесном хуторе добрая тетя Вера — сестра отца, по-своему понимавшая мое стремление, к счастью. А что важнее всего — у нее на хуторе за баней был пруд с золотыми карасями... Прудишко маленький, зарастающий душистым саблеобразным аиром, пруд с синими стрекозами над водой со звуками чавкающих рыбешек. Сколько бы потом ни приходилось удить рыбу на морских островах, на священном Байкале, на величественных реках Якутии, и в озере Балатон, и на Шпрее в Германии, но малюсенький теткин пруд на лесном хуторе остается моим главным памятником Свободы и подлинного Счастья.

Уж как ни старался мой дедушка — георгиевский кавалер Первой мировой — и мой отец — отчаянный вояка в боях за Великие Луки, и дядька — ветеран ...??? войны — всеми силами стремились они все сделать из меня достойного продолжателя боевых семейных традиций, но удочка ореховая сильней оказалась, чем живописная форма с красными лампасами суворовского училища. Все семейное воинство махнуло было рукой на «оболтуса», но когда после срочной службы в армии я вернулся из-за границы при всех знаках отличия и в погонах старшины танковой роты... это так подкупило мужиков, что они не просто извинили меня за дурацкую страсть к рыбалке, а и сами очень даже охотно «заболели удочкой». Пристрастились искренне настолько, что главный враг «орехового кнута» — георгиевский кавалер Первой мировой стал знатным мастером ловли окуней и умер в 80 лет на озере с удочкой в руках. Преуспели в рыбной ловле и остальные мужики, так щедро кормившие когда-то меня «березовой кашей», и перед уходом в мир иной благодарили за то, что жили долго благодаря именно «дурацкой удочке».


> В начало страницы <