"БАЛТИКА"
МЕЖДУНАРОДНЫЙ
ЖУРНАЛ РУССКИХ
ЛИТЕРАТОРОВ

№7 (3/2006)

ПРОЗА

 

САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу


SpyLOG
Александр Владимирович Урис (1959) — прозаик, заместитель председателя Объединения русских литераторов Эстонии. Живет в Нарве, Эстония.

Александр Урис (Нарва)

A МЫ?
(цикл «Лавка»)

– Раритеты! — восклицают редкие посетители, оглядывая прилавки комиссионного магазинчика. Иногда говорят: «Реритеты, «рэритеты», — и бог весть еще как. Словечко­то не нашенское, не родное, как толерантность с пассионарностью или брокер с менеджментом. Но модное. Эпоха рыночной экономики, торговли — движительница прогресса. Ученые­скептики говорят, что война — двигатель прогресса. Оптимисты — что торговля. Тут, как в анекдоте про раздавленного клопа, понимай как хочешь: для одного он коньяком пахнет, а для другого коньяк — клопами. Интерпол же констатирует: после торговли оружием, людьми и наркотиками торговля антиквариатом (читай — раритетами) занимает ведущее место в мировом преступном бизнесе. В торговле, как и во многом другом, главное — прибыль. Где она больше, там и процветание. Если раньше князьям (касте воинов) было лень или стыдно, встав, как простой люд, на эволюционный путь развития, в поте лица добывать свой насущный хлеб по принципу: посадил, вырастил, пожал, исполняя основные заповеди. («У моего князя много хороших пастбищ. Коней тоже много, а раньше было еще больше. Недавно князь был в дальнем НАБЕГЕ, а в это время какой­то ДРУГОЙ КНЯЗЬ, налетел ночью на его владения и угнал большой табун кобылиц с жеребятами. Нам, табунщикам, досталось от хозяина». М.Эльберд. «Страшен путь на Ошхамахо»), то нынешним князьям от торговли также невтерпеж получить максимально возможную прибыль. А когда невтерпеж, то к черту всякую эволюцию, форсировать надо! Революция она же не только Французская да Октябрьская бывает. Она в мозгах. И лозунг ее — «Здесь и Сейчас!» И это потому, что ни в какое светлое будущее на самом деле она не верит, ни во что далее своего Я, которое Здесь и Сейчас. Ей, как капризному, испорченному ребенку, хочется все заполучить тут же. И ребенок катается по полу магазина, требуя в истерике, все нового и нового. Вчерашние игрушки, как недавний социализм, отпихиваются, а заплаканное, сопливое лицо жадно всматривается в новую вещь, в ту, что еще в чужих руках.

Революция, она в мозгах. В капиталистической Финляндии социализма больше, чем в недавнем СССР. Потому что движутся они к нему, как Сталкер к дому исполнения желаний, не напролом, а эволюционным путем. Созрели для шага — свершили. Линия своеобразная, начатая еще Маннергеймом. Ведь диалектический лозунг — «Здесь и Сейчас!» — лозунг саморазрушения. Он не для порядочных людей.

– Вот бы к вам сюда иностранцев, финнов, — продолжают вошедшие. — Вмиг бы все раскупили!

И советуют: «Вы их завлекайте, завлекайте сюда».

– Сюда? Да какой гид иностранцев в район Кренгольма повезет, вы что? Отвечать за их безопасность никто не хочет, — отвечаю. Хочется добавить: «А почему именно иностранцы должны приобретать эти самые раритеты, почему не мы сами? Почему богатый у нас — это иностранец, или грузин? Почему не мы? Женское мышление? Инфантильное? В маленьком приграничном городке, куда ни ступи — сплошь неблагополучный в криминальном отношении район, где жертвой могут стать не только туристы, но и свои сограждане.

Так посетители и уходят: погуляв, побродив и пожелав напоследок богатого иностранца, словно добрые подружки, при расставании желающие друг другу, как ангела­хранителя, богатого спонсора. Ныне в таких «подружек» превращаются все, включая городские власти. Печально.

«Все также печально
Вчера и сейчас,
И слезы из глаз.
Мечта, словно сон,
В душе твоей канет
И лучших времен уже не настанет.
Нет счастья для нас.
Все также печально вчера и сейчас», — писал забытый румынский поэт. Оглядываюсь в безлюдной лавке на так называемые раритеты. Обыкновенный блошиный рынок из вызывающих ностальгию вещей. Чтобы прогнать тоску, включаю старый ВЭФ. Рабочий день почти закончен. Суббота — конец недели.

«Маяк»: — «Срочное сообщение! Сегодня в Гаагской тюрьме скончался президент бывшей Югославии».

Не дожидаясь окончания рабочего дня, закрываю лавку и выхожу на улицу. В задумчивости шагаю сквозь городок к дому. Около одного магазина останавливаюсь. Какого­то. Кажется, в нем был бар. Захожу. В дверях сталкиваюсь со знакомым мужчиной предпенсионного возраста, бывшим водителем­дальнобойщиком:

– Ты куда? — спрашивает тот.

Сам не зная, что ответить, говорю невпопад:

– Сегодня умер Милошевич. Слободан. Серб. Тут где­то был бар. Хочу помянуть.
– Бар закрыли, — отвечает дальнобойщик. — Но там все осталось. Можно взять в магазине «маленькую» и присесть. Они разрешают. Пошли.

Действительно, бар не работал, но стойка и столики со стульями были на прежних местах. Свет то ли был притушен, то ли доходил только со стороны торгового зала. Из бара, оставив на столе пустую бутылку от пива, вышел мужчина, что подтверждало, что бывшим баром пользуются именно так, как пояснил мой знакомый.

– Добились своего, значит, — разлив по выданным в магазине из­под прилавка стаканам, купленную там же «маленькую» «Перцовки», — проговорил дальнобойщик. — Убили. Ведь доказать вину им не удалось.

Я ничего не ответил, молча выпив налитое.

– В Россию недавно ездил, — сменил тему старик. — На родину жены. Племянника из милиции выручать. Ну и местечко! Сто Первый километр! Никто работать не хочет. Только и смотрят, чего бы стырить. Племянник туда же: на третий день работы шофером уже грузы налево начал возить. Деньгу зашибать. Оборзел. Пьяным за руль начал садиться. Ну и попался... А там все так, через одно место!
– Слышь, мужики, давай выпьем? — перед нами фигура откуда ни возьмись появившегося человека с початой бутылкой такой же «Перцовки», что и у нас. На вид лет тридцать. Ужимки явно уголовные.
– Угощаю. За что выпьем? — предлагает незнакомец.
– Спасибо, у нас есть свое, — отвечаем мы.
– Да у меня тоже такое же, братаны, — сует он нам в лица свою «Перцовку». — Тяните стаканы.

Только тут начинаю въезжать, что незнакомец появился перед нами не спроста, тем более с початой бутылкой такого же, как и у нас напитка. Позже уже пояснил знакомому, что таких случаев в городке уйма, когда угощают спиртным с подсыпанным в него зельем, а для убедительности подходят с таким же напитком, например, с «перцовкой». Сейчас же лишь сильно наступил под столиком ему на ногу, подав сигнал к выходу. Дальнобойщик понял и начал подниматься.

– Вы сего? Вы куда? — незнакомец, хотя был и один, с явным наездом попытался усадить годящегося ему в отцы старика на место. — Не хотите со мной выпить? Брезгуете?

Он явно провоцировал на скандал и поэтому я ответил успокаивающе, что мы просто зашли сюда на минутку, по другому поводу.

– По какому поводу? Скажите и я вам налью за ваш повод, — не успокаивался тот.
– Сегодня умер Милошевич, поминаем, — проговорил дальнобойщик.
– Ми­ло­ше­вич? Это что за тип? Милошевич..., — сморщился незнакомец от окончания «ВИЧ».
– Президент Югославии, серб, — пояснил я, вставая.
– Серб? Какой, блин, серб? Милошевич... Я — русский, какой, на фиг, серб? — вплотную подступал ко мне уголовник.
– Сербы, как русские, такие же православные. А это их президент..., — приглядываясь к незнакомцу более внимательно, говорю я и подталкиваю товарища к выходу.
– Какие сербы, какие православные? Мы, русские — православные! — незнакомец пытался ухватить меня за рукав, то ли чтобы остановить, то ли чтобы спровоцировать драку. Но я, подталкивая дальнобойщика вперед себя, уже вышел из темного закутка экс­барчика на более освещенную территорию магазина, а оттуда и на дневной свет улицы, где у самых дверей, покуривая. словно ожидая какого­то сигнала, уже дежурила стайка двадцатилетних бритоголовых парней с манерами нашего незнакомца. Братаны.
– Сербы, как русские, — находясь под впечатлением от этого эпизода, когда, отойдя подальше от злополучного магазина, мы расстались и, продолжив путь домой, подумал. — А мы — как русские?


> В начало страницы <