ЕЖЕМЕСЯЧНАЯ
ГАЗЕТА "МИР
ПРАВОСЛАВИЯ"

№ 2 (95)
февраль 2006


САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу
 



Цель жизни

Русская религиозная философская мысль
XIX–XX веков

(Продолжение. Начало в предыдущем номере)

В 1901 году было написано масштабное произведение профессора Московской духовной академии Михаила Михайловича Тареева (1866-1934) «Цель и смысл жизни». В предисловии к антологии [1] мы находим краткую характеристику этого сочинения: «Основное логическое ударение Тареев ставит на самоуничижении Спасителя... Цель человеческой жизни — слава Божия... Она достигается только в подлинно духовной жизни, которая состоит в непрестанном богообщении. ([1], с.14). Как пишет сам Тареев, «цель мировой и человеческой жизни исполнена Господом Иисусом Христом. Чтобы жизнь каждого из нас имела смысл, ее нужно приобщить Христовой жизни... Нарождение духовной жизни в человеке совершается через крещение... В области сознания нарождение духовной жизни начинается покаянием и верою...» ([1], стр. 192). Питанием и укреплением духовной жизни служат молитва, пост и Христа ради юродство. «Христианский пост не есть добродетель, ведущая к совершенству, и не есть заслуга пред Богом... Духа не угашайте (1 Фес. 5, 19), — наставляет апостол. — А невоздержание угашает дух» ([1], с. 198).

Христа ради юродство дает силы для борьбы с обычаями мира сего и имеет большое значение для роста духовной жизни человека. «Смирение человека в отношении к людям и есть юродство... Мера здесь та же, что и в посте: каждый живи по удостоверению своего ума. В начале духовной жизни имеют значение и мелочи... Чтобы открылась в нас слава Христа, или, что то же, Его истинная жизнь, мы должны носить в теле своем мертвость Его (2 Кор. 4, 10; 2 Тим. 2, 11-12; Фил. 3, 10). Эта мертвость в теле, это тление внешнего человека — пост и юродство» ([1], с.203-204).

Истинная духовная жизнь есть жизнь человека для Бога. «Знать только одного Бога и не ставить для себя богами ни чрева, ни своего самолюбия, ни князя мира сего — это и значит жить вечною жизнью... Более существенное ее определение в том, что она есть божественная жизнь в человеке... Божественная жизнь — это любовь, и потому пребывающий в любви в Боге пребывает» ([1], с. 205). «Вот свойство христианской любви к Богу, ясно указывающее на средство, которым она может быть возгрета в сердце: она есть любовь деятельная... Затем, духовная любовь стоит в неразрывной связи со страданиями и уничижением... Вот путь, каким христианин может возрастить в себе любовь к Богу, ко Христу. Нужно «пострадать за Него» — потерять ради Него так много, чтобы уже не к чему было возвратиться назад в мир, — порвать с миром все связи. Христианин в себе бесприютен: он умер для мира, и жизнь его сокрыта со Христом в Боге (Кол. 2, 3), подобно тому как для зерна, давшего росток и сгнившего, вся надежда — в этом ростке» ([1], с. 212-214).

В 1918 году вышла в свет книга князя Евгения Николаевича Трубецкого (1863-1920) «Смысл жизни», которая была выстраданным итогом всей его творческой жизни. Е.Н.Трубецкой был убежденным сторонником «понимания истинной веры как высшей ступени человеческого сознания» ([1], с. 16). В словах ап. Павла: «Думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 8, 18) — Трубецкой находит «единственное в мире откровение всемирного смысла» ([1], с.302). «Чтобы подняться духом над житейской суетой к полноте вечного смысла и вечной жизни, нужно ощутить всем существом весь этот ужас мира, покинутого Богом, всю глубину скорби распятия ([1], с. 310). В горении любящего сердца, целиком отдающего себя Богу, должна чувствоваться непременно и глубокая скорбь о злой бессмыслице мира и призрачном наполнении жизни, «которое приводит ее не к смыслу, а к нескончаемой суете»

([1], с. 310). «Суета мучительна для нас именно по сравнению со смыслом, которого мы жаждем...» ([1], с. 278). Ап. Павел выражает всю цель мирового процесса словами: «Да будет Бог все во всем» (1 Кор. 15, 28). «Смысл этот распространяется сверху вниз из ступени в ступень на всю тварь... Все предназначены стать во Христе новою тварью (Гал. 6, 15)» ([1], с. 418-419).

Последнее по времени сочинение о смысле жизни принадлежит Семену Людвиговичу Франку (1877-1950). Его работа «Смысл жизни» (1925) удивительно просто и ясно воспроизводит аргументы и выводы предыдущих исследователей и представляет собой «выразительный финал русской философской симфонии, убедительно раскрывающей значение и силу соборного сознания» ([1], с. 16-17). Отвечая на вопрос «что делать», чтобы осмыслить нашу жизнь, Семен Франк прежде всего замечает: «...Неослепленность никаким человеческим делом, свобода от него есть первое (хотя и далеко не достаточное) условие для искания смысла жизни... «Дело», которое здесь может привести к цели, не имеет ничего общего с какой-либо «деятельностью», с какими-либо внешними человеческими делами, а сводится всецело к «делу» внутреннего перерождения человека через самоотречение, покаяние и веру» ([1] с. 510-511). Семен Франк делает открытие: оказывается, основное, существенное дело всякого человека есть его молитвенный и аскетический подвиг, «накопление внутри себя сил добра, без которых все остальные дела становятся бессмысленными и вредными» ([1], с. 568). «Всякое внешнее делание осуществляет не цель, а только средство к жизни; это средство разумно, поскольку мы сознаем разумную цель, которой оно служит, и ставим его в связь с нею; и, напротив, оно бессмысленно, поскольку мнит само быть целью жизни, не будучи в силах осуществить это притязание и отвлекая нас от служения истинной цели» ([1] с. 581). С.Франк приводит внешний критерий, по которому можно распознать, установил ли человек правильное отношение к своей внешней деятельности, утвердил ли он ее на связи со своим подлинным, духовным делом или нет: «Это есть степень, в какой эта внешняя деятельность направлена на ближайшие неотложные нужды сегодняшнего дня, на живые конкретные потребности окружающих людей... Чем более конкретна нравственная деятельность человека, чем больше она считается с конкретными нуждами живых людей и сосредоточена на сегодняшнем дне, — чем больше, короче говоря, она проникнута не отвлеченными принципами, а живым чувством любви или живым сознанием обязанности любовной помощи людям, тем ближе человек к подчинению своей внешней деятельности духовной задаче своей жизни... Сегодня и я живу, и живут окружающие меня люди; сегодня есть дело воли и жизни. Завтра есть область мечты и отвлеченных возможностей. Завтра легко совершить величайшие подвиги, облагодетельствовать весь мир, завести разумную жизнь. Сегодня, сейчас — трудно побороть и уничтожить свою слабость, трудно уделить нищему и больному минуту внимания, помочь ему и немногим, трудно заставить себя выполнить и небольшое нравственное дело. Но именно это небольшое дело, это преодоление себя, хотя и в мелочи, это хотя бы ничтожное проявление действенной любви к людям есть моя обязанность, есть непосредственное выражение и ближайшая проверка степени подлинной осмысленности моей жизни... Кто живет в сегодняшнем дне — не отдаваясь ему, а подчиняя его себе — тот живет в вечности. Свое нравственно-психологическое выражение такая правильная установка находит в смирении, в сознании ограниченности своих сил и вместе с тем в душевной тишине и прочности, с какою совершаются эти дела сегодняшнего дня... Лишь тот, кто живет в вечном и задачу своей деятельности видит в возможно большем действенном обнаружении вечных сил — независимо от их внешнего успеха и объективного результата... — живет в душевном покое и в своем внешнем делании не отрывается от внутреннего корня своего бытия, от основного, внутреннего своего делания, направленного на укрепление этого корня» ([1], с. 582-583).

Использованная литература:
Смысл жизни. Антология. М.; Изд. Группа «Прогресс-Культура», 1994.
Иерей Олег Давыденков. Лекции по катехизису. — Св.-Тихоновский Православный Богословский институт.
Преп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры, кн. 2, гл. 2.
Преп. Серафим Саровский и его советы. Сборник. М.; Русский духовный центр, 1993.

Куремяэ

 


 
>