ЕЖЕМЕСЯЧНАЯ
ГАЗЕТА "МИР
ПРАВОСЛАВИЯ"

№ 03 (144)
март 2010

САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу
 



О тайном посещении Божием
Беседа перед исповедью

Вот, братья и сёстры, когда я молитвы исповедные читал, как-то обратил внимание особенно на эти слова: «Елико аще свяжете на земли, будут связаны на небеси, и елико аще разрешите на земли, будут разрешены на небеси». Тут приводятся слова из Священного Писания, из Евангелия Святого о том, что Господь дал своим ученикам власть вязать и решать, то есть, связывать и развязывать. Имеется в виду: грехи на людях оставлять, их от грехов не освобождать — или наоборот, освобождать людей от грехов, развязывать, прощать им грехи.

И вот, братья и сёстры, мне подумалось: какой это великий дар Христа людям, дар Божий, который не может ничем быть заменён... И какая радость в этом даре. Вот приходим мы с вами в церковь, как сейчас пришли. Потом будете вы подходить к кресту и Евангелию, и каждый из вас будет что-то о себе говорить, если, конечно, у вас есть, что сказать. Будет говорить свои грехи, свои преступления, свои нарушения заповедей Божиих. Будет говорить о своих винах перед Богом и перед людьми. И если он будет это говорить с верой, искренне, никого вокруг себя не обвиняя, обвиняя только самого себя, вину на себя беря, а не раскладывая её на других, и будет в это время раскаиваться и просить у Бога прощения, то он это прощение получит. Не только получит прощение, а получит освобождение от содеянных им грехов. Что может это заменить, что может быть больше этого? Больше освобождения человека от его греховной скверны, от его нечистоты, от его зла, от его пороков, от его темноты?

На исповеди человек может, действительно, родиться заново, стать новым человеком. Мне сейчас вспоминается жизнеописание одного великого древнего святого — может быть, Пахомия Великого Египетского, наставника многих монахов. Так там был случай: в их монастырь поступил один молодой человек, почти мальчик (ему было лет 16), но у этого отрока уже был какой-то порок, причём порок неприятный, который мог заразить других монахов, жителей этого большого монастыря. Молодого, человека пробовали исправить, но он не исправлялся. Тогда Пахомий Великий решил этого юношу из монастыря удалить как опасного для ближних именно через возможную греховную заразу. И это решение Пахомий надумал сказать ему утром следующего дня.

А как раз вечером или ночью у этого молодого человека было, я скажу так: Божье посещение, Дух Божий коснулся его сердца. И это Божье посещение было, видно, настолько сильным, что он мгновенно переменился. Это не то, что он сразу стал чистым каким-то, бесстрастным, но в нём родилась новая жизнь — то, что мы называем духовной жизнью. И он почувствовал, ощутил, пережил красоту, радость и блаженство этой новой, Христовой, святой жизни. Он узнал чувство святости и к этой святости потянулся всеми своими силами. Потянулся уже не по неволе, не по долгу, не потому, что так надо, а потому что он уже не мог без этого. Это, скажем, как во мраке вдруг откроется свет солнца тем, кто его никогда не видел — наверное, они к этому солнцу устремятся и не смогут его забыть. Вот так и этот мальчик — он уже не мог забыть того, что ночью пережил. И он вдруг загорелся непреодолимым желанием оставить всю прошлую грязь своего порока. И вот в таком настроении его позвал к себе Пахомий.

Пахомий ничего не знал. И в присутствии старых опытных монахов, своих помощников, сказал ему: «Ты был у нас в монастыре довольно долго, мы пробовали как-то помочь тебе, тебя исправить, чтобы ты отстал от своей дурной привычки, но ничего из тебя не получается. И мы решили, что не можем больше тебя держать в монастыре, потому что ты плохо влияешь на окружающую братию, на монахов. Придётся тебе оставить нашу общину». Очень по-хорошему сказал ему — по-братски, но серьёзно.

И вот тут этот мальчик (его звали Селиван) заплакал, навзрыд заплакал и упал в ноги Пахомию, и стал просить, говоря, что больше уже этого не будет, что с ним было, и за что его хотят выгнать. Что он даёт слово... И Пахомий как человек духовный почувствовал и понял, что Селиван говорит не просто так, не просто у него выпрашивает какое-то очередное послабление. Что, действительно, Селиван говорит искренне, что с ним что-то произошло. И он Селивана оставил.

Прошло очень немного времени, но Селиван совершенно переродился. Если раньше он был и нерадивый, и ленивый, в общем, человек вполне плотской и земной, то тут он стал совершенно другой: он о себе совершенно не думал, выбирал себе самую плохую одежду, ел остатки со стола братии, выбирал себе самую трудную работу. Он избегал отдыха, покоя и сна, он мало спал. Причём он делал всё это не из страха, чтобы заслужить чьё-то прощение или похвалу чью-то, нет. Он всё это делал из любви к Богу, потому что он Божью любовь почувствовал. В общем, это действительно, стал новый человек, с новой душой, с новым сердцем, с новыми чувствами.

И вот, как-то во время работы, когда было много братии, пришёл туда Пахомий и сказал: «Братия, хочу вам сообщить об очень большой радости, которая у нас случилась: один из вас стал новым человеком, родился заново». Братия думали: о ком это он говорит? И Пахомий сказал, что этот новый человек — мальчик Селиван. Все очень удивились — они раньше знали о Селиване совсем другое и видели его другим человеком. И вот тогда они по-новому посмотрели на него... Пахомий был человек очень высокой жизни, все его и уважали, и любили, и верили ему вполне. И под влиянием слов Пахомия они стали называть Селивана «отец Селиван». Мальчику говорили «отец»... Но Селиван этим не обольщался, не гордился. Ему только было странно, почему вдруг к нему такое расположение и уважение, почему так все к нему переменились. Это очень характерно, братья и сёстры, что люди настоящей духовной жизни, которых коснулся Дух Божий, видят себя последними людьми, в них нет никакого самомнения, превозношения, гордости. Они, действительно, — как маленькие дети...

Я вот сейчас долго об этом говорю, потому что и на исповеди, когда мы приходим каяться перед Богом, с каждым из нас может тоже произойти нечто такое же, что и с Селиваном в эту его памятную ночь. В этом случае благодать Божия, Дух Божий касается души человека, и что этот Дух Божий может сделать, узнает только сам человек. Это может быть облегчение совести — подошёл с тяжёлой совестью, а отошёл с лёгкой. Может быть чувство своей глубокой нищеты, своего окаянства перед Богом — но чувство радостное, потому что чувствуешь свою нищету и окаянство, а вместе с тем, чувствуешь и великую благость, и любовь Божию. Или чувствуешь радость и свет. И чувствуешь, что ты от всего нехорошего, нечистого, греховного освободился. Освободился от греха. Было в тебе много черноты — и нет её. Ты можешь почувствовать на исповеди настоящую Пасху. Могут быть и более сильные, глубокие переживания, может прямо быть новое рождение — рождение духовное, рождение в вечную жизнь.

Так что исповедь — это великое дело, глубокое, серьёзное... Исповедь такой может быть, а может и не быть, так что всё от нас зависит. Какими мы на исповедь придём, такое и получим. Да так и вообще всегда — так и на молитве, так и в жизни... Если я закрыт для Христа, для Его помощи, для Его силы, то я ничего не получу. Вот почему в Священном Писании есть слова: «Стою у двери и стучу. Если кто услышит голос Мой и откроет, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною». Это Христос стоит у дверей сердца человека и стучится тихо, именно тихо. Христос никогда не насилует волю, всё свободно. Тихо стучится — и если человек способен этот стук услышать и отворить двери сердца, и впустить в себя Христа, тогда Христос войдёт в сердце человека и сделает это Свое чудное, святое дело — иначе его не назовёшь. То есть, такое дело, которое ни описать нельзя, ни объяснить, ни повторить нельзя ни человеку, ни ангелу. Дай, Господи, чтобы и с нами такое святое и великое совершилось, аминь. И меня простите...

Прот. Владимир Залипский.
5 мая 1985 г.

> В начало страницы <