ЕЖЕМЕСЯЧНАЯ
ГАЗЕТА "МИР
ПРАВОСЛАВИЯ"

№ 6 (99)
июнь 2006


САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу
 



Виктор Михайлович Васнецов

Исполняется 80 лет со дня смерти знаменитого русского художника Виктора Михайловича Васнецова, иконописца, получившего особую известность после росписи Владимирского собора в Киеве, поэтому редакция предлагает вниманию своих читателей статью художника С.В.Минина, который также занимается и иконописью.

Рассказывать о Викторе Михайловиче Васнецове легко и трудно одновременно. Легко потому, что многие поколения русских людей выросли в окружении его картин, его персонажей, его мироощущения, наконец. Его работы тиражировались в репродукциях более других художников. Они стали хрестоматийными, вошли в фольклор, стали частью нашего мировоззрения. По тем же самым причинам писать о Васнецове нелегко, так как каждый человек имеет о нем свое сложившееся мнение.

Попробуем с благодарностью вспомнить творческий путь этого замечательного художника и человека.

Виктор Михайлович Васнецов прожил большую, красивую и многотрудную жизнь. Один из самых знаменитых художников XIX века знал и огромный успех своих работ, и резкую критику. Он не был равнодушен и к популярности, и к критике, но громадная внутренняя сила в нем поднимала его «над славой» и над хулой. Недаром его называли «истинным богатырем русской живописи». Но самая главная заслуга Васнецова в том, что он первый в русском искусстве вышел из рамок станковой живописи и взялся за решение принципиально новых задач, создание стиля, охватывающего разные виды искусства, основанного на национальных традициях. Исходя из этой концепции художник обращается и к архитектуре, и к живописи, дизайну, театральному искусству. Основа его стиля берется из русского фольклора, древнерусского искусства, архитектуры, русской образности искусства и самое главное — его православной духовности.

Виктор Васнецов родился в Вятской губернии в 1848 году в семье сельского священника Михаила Васильевича Васнецова. Уклад жизни этой большой семьи скорее напоминал быт крестьянина-середняка. В то же время это была широко образованная семья. Много читали, рисовали, писали акварелью. Здесь получили первое признание художественные наклонности русского живописца.

Естественно, что его первыми зарисовками стали деревенские пейзажи и жители его родного села. Здесь мы должны отметить суровую и величественную красоту вятского края, которую знаем по картинам Ивана Шишкина, — он много работал в Вятке. (Шишкин родился в Елабуге, которая до революции 1917 года территориально относилась к Вятке.)

Красота природы и жизнь в крестьянской среде, богатой фольклором; в семье религиозной и высоко духовной, где труд был естественной нормой, — все это формировало юного Васнецова.

Он учился в духовном училище, затем поступил в духовную семинарию в Вятке. Ее в свое время закончили его отец, дед и прадед. Такая вот династия получается. Надо отметить, что в семинарии в то время преподавали: математику, логику, церковную архитектуру, латынь, французский и немецкий языки, литературу, поэзию и стихосложение. Это кроме обязательных для будущего священника дисциплин. Выпускники получали широкое классическое образование. Известно, что братья художника Николай и Аркадий после окончания той же семинарии стали земскими учителями. Николай Михайлович потом составил «Словарь вятского говора», а говор тот покруче хинди будет, заявляю вам авторитетно, так как ваш покорный слуга тоже родом из Вятки.

В семинарии Васнецов изучал летописные своды, жития святых, древнерусскую литературу, православную символику. Впоследствии это помогло ему в создании храмовых росписей.

В это самое время юноша принимал участие в декорировании вятского кафедрального собора, иллюстрировал «Собрание русских поговорок» этнографа Николая Трапицина и написал свои первые картины: «Жница», «Баба-торговка», «Молочница», которые благосклонно были приняты зрителями.

С разрешения и благословения отца Виктор в 1867 году уходит с последнего курса семинарии и поступает в Петербургскую Академию художеств. Начинается новый этап в его жизни. Здесь он знакомится с художниками Репиным, Архипом Куинджи, Василием Максимовым, Поленовым, Василием Суриковым, Марком Антокольским. Как вспоминал Репин: «Засиживались до утра, читали, спорили, а главное, вырабатывалось сознание прав и обязанностей художника».

Учился Васнецов у знаменитого педагога Чистякова, которого называли «всеобщий педагог», так как у него учились в разное время почти все выдающиеся художники XIX-XX веков: Поленов, Репин, Серов, Врубель и другие. Занятия в Академии шли успешно, и в 1870 году Васнецов получил Большую серебряную медаль за ученическую работу.

В том же году умирает его отец. На иждивении Васнецова оказался шестнадцатилетний брат Аполлинарий, впоследствии крупный художник, которого он взял в Петербург. Необходимо было думать о заработке. За эти годы он выполнил около двухсот иллюстраций к «Народной азбуке», «Солдатской азбуке», к «Русской азбуке для детей», им были иллюстрированы сказки «Конек-Горбунок», «Жар-птица» и др.

Современники хвалили Васнецова как «типиста» — замечательного рисовальщика, умеющего точно и ярко выразить характер модели. Рисунки Васнецова, выполненные выразительными и точными штрихами, имели большой успех. Его листы «Книжный лавочник», «Мальчик с бутылью вина» на Всемирной выставке в Лондоне 1874 года получили бронзовые медали. Это был большой успех для молодого художника.

Постепенно Васнецов охладевал к учению в академических стенах, чувствуя в себе силы для самостоятельной работы. Главное то, что он уже сформировался как творческая личность. Им написаны картины «Книжная лавочка», «С квартиры на квартиру», которые заявили о появлении большого художника. Но это пока еще «проба пера». Васнецов только ищет свой неповторимый васнецовский стиль. Он только начинает работать над рисунками и эскизами к «Витязю на распутье». Надо отметить, что в русском обществе нарастал интерес к национальной старине, необыкновенный подъем в музыкальной, художественной жизни. Взлет философской, религиозной мысли — сейчас конец XIX–начало ХХ века называют «русским ренессансом». Можно вспомнить о композиторах «Могучей кучки» — Бородин, Даргомыжский, Мусоргский, — архитекторах: Гартман, Щусев, Ропет.

Именно в это время (конец семидесятых годов XIX века) Васнецов по приглашению Репина едет в Париж. В то время Париж был культурной столицей мира. Все лучшее, талантливое и оригинальное собиралось, бурлило, горело и сгорало иногда дотла в этом городе. Там было на что посмотреть: академисты, романисты, импрессионисты и прочие -исты, о которых сейчас никто и не помнит. Но вся эта канитель не вскружила голову молодому художнику, а наоборот, крепкий вятский характер смог впитать все лучшее из этого водоворота, сделать выводы о бренности всего ежеминутного и суетного, а главное — укрепиться в своих идеях и убеждениях.

Конечно, художник не смог пройти равнодушно мимо Парижа. Васнецов привез домой множество рисунков, этюдов. Написал картину «Акробаты на празднике в окрестностях Парижа» не случайно — этот сюжет напомнил ему вятские ярмарки — красочные и яркие балаганы.

В конце 1878 года Васнецов переезжает жить и работать в Москву, туда же переезжают Репин, Поленов. Здесь была написана картина «После побоища Игоря Святославича с половцами», которая в 1880 году стала своеобразным манифестом, утверждающим новые художественные принципы в искусстве. Картина была с восторгом принята зрителями. Историк и художник Игорь Грабарь писал: «Картиной «После побоища» открывается эра в русском искусстве, с нее начинается длинный ряд страстных попыток разгадать идеал национальной красоты, которые не прекращаются до сих пор и, вероятно, долго еще будут вдохновлять художников, чувствующих свою связь с народом».

Буквально сразу же были написаны картины «Ковер-самолет» и «Три царевны подземного царства». В последней картине автор вновь возвратился к поискам типа национальной красоты. Эта тема занимала многих художников — современников Васнецова. В предыдущие века в академической живописи, пришедшей в Россию из Италии через Европу, господствовал итальянский идеал красоты, и это естественно: ведь родина реализма — Италия. Карл Брюллов является ярчайшим представителем академизма и выразителем итальянского идеала. В этом нет ничего плохого, все вполне естественно: каждая эпоха в разных странах рождает свои идеалы. Вспомните Рубенса, Клинта, Кустодиева. Россия на рубеже веков XIX и ХХ болела своим идеалом, идея эта носилась в воздухе. Естественно, такие титаны как Васнецов не могли не заболеть этой идеей. Известно, что Васнецов портретов на заказ не писал, то есть он не зарабатывал денег писанием портретов, как, например, Репин. Но в рамках своей концепции и при подготовительной работе над картинами он написал большое количество портретов. Работая над образом «Аленушки», «Богатырей», «Ивана-царевича», он естественно писал подготовительные портреты с натуры, но задача его была не в том, чтобы передать характерные черты портретируемого, это он мог делать превосходно, а сформировать, вылепить тот национальный, обобщающий тип, который бы отвечал его идеалам. Портретируемый человек был базой, точкой отсчета в поиске образа. Это ничуть не принижает значение и достоинство портретируемого. Просто Васнецов был художником исторического жанра, а не портретистом. У каждого жанра свои законы.

Естественно, не обошлось и без яростной критики: художника обвиняли в провинциальности, нецивилизованности, в неумении смотреть на мир глазами по-европейски образованного человека. В России всегда находились люди, которые мечтали надеть на российскую, в общем-то, азиатскую физиономию европейскую маску. А когда напяливали, то получалось весьма неуклюже. И дело здесь не в «особом пути России», а в разности и индивидуальности. Это как люди, каждый со своей историей, органикой, болезнями, характером, дактилоскопией, наконец. Цель может быть одна, и даже благородная, а добирается каждый по-своему.

Васнецов, конечно, тяжело переживал эти нападки, понимая, что, кроме «медных труб», необходимы «огонь и вода». Здесь ему оказывали дружескую поддержку его друзья-художники: Остроухов, Коровин, Поленов, Нестеров, Суриков, Серов, Врубель — все они были членами «Абрамцевского кружка», названного в честь загородной усадьбы крупного российского мецената Саввы Ивановича Мамонтова — «Абрамцево».

Знаток живописи и музыки, Мамонтов сам занимался скульптурой, пел, выступал в любительских спектаклях, но главным его дарованием был талант создавать вокруг себя творческую атмосферу. Жена его, Елизавета Григорьевна, человек большого ума и большого сердца, умела поддерживать удивительно радушную и творческую атмосферу. Они организовывали музыкальные вечера, спектакли, даже частную оперу. Художники, артисты, литераторы собирались у Мамонтовых, а в Абрамцево подолгу жили. Ходили на этюды, писали картины, устраивали чтения, живо обсуждали события в художественной и духовной жизни. Это были настоящие единомышленники. В лице Саввы Мамонтова Виктор Васнецов долгие годы имел мощную моральную и материальную поддержку. Здесь же, в Абрамцеве, Васнецов имел возможность воплотить в жизнь свои архитектурные идеи. Он стал автором архитектурного проекта Абрамцевской церкви в 1881 году.

В поисках архитектурных форм будущей церкви он ездил в древнерусские города, изучал московское зодчество, собирал предметы народного искусства. Главной задачей этих экспедиций было изучение соотношения пропорций, цельности общего при разнообразии деталей, живописности древнерусского зодчества. Образцом для абрамцевского проекта послужили храмы Новгорода и Пскова XII века.

Благодаря Васнецовским приемам стилизации, уже найденным в былинно-сказочных картинах, был создан великолепный проект. Вскоре храм был построен.

Одновременно были сделаны эскизы для внутреннего убранства церкви. Васнецов написал иконы Богоматери и Сергия Радонежского для иконостаса, расписал клиросы. В росписи храма принимали активное участие и другие члены Амбрамцевского кружка. Васнецов впервые ощутил радость коллективного труда, почувствовал себя членом цеха ремесленников, мастеров, строящих собор. Это чувство, которое сохранилось у него на всю жизнь, сыграло важную роль в формировании его общественно-эстетического идеала.

Абрамцевская церковь стала жемчужиной, по признанию многих архитекторов и исследователей архитектуры, в русском зодчестве.

В дальнейшем Васнецов часто обращался к архитектуре. По его проектам были построены часовня над могилой Андрея Мамонтова (1892), собственный дом в Третьем Троицком переулке в духе терема. Интерьеры дома, мебель, предметы были выполнены по эскизам Васнецова в русском стиле. Столы, шкафы, стулья были сделаны в мастерской брата-художника Аркадия, славящегося мастерством столяра и резчика по дереву. Федор Шаляпин писал: «Замечательный был у Виктора Васнецова дом, самим им выстроенный. Нечто среднее между современной крестьянской избой и древним княжеским теремом».

Вслед за собственным домом Васнецов создал проекты павильона для Нижегородской выставки и павильона кустарного искусства на Всемирной выставке в Париже (1898). Сделал эскизы для наружной раскраски зданий московского Кремля! Сделал проект знаменитого сейчас дома Цветкова на Пречистенской набережной (1899). Им спроектирован фасад Третьяковской галереи и многих других больших и малых зданий, которые украсили Москву.

Одновременно с архитектурными проектами Васнецов не оставляет работу и над картинами. Были созданы эскизы к «Богатырям», театральные эскизы, он делал книжные иллюстрации, написал множество пейзажей. А к юбилейной XXV выставке Товарищества представил большое полотно «Царь Иван Васильевич Грозный», которое всех повергло в изумление. Царь у Васнецова — умный и коварный, грозный и мудрый, одинокий и величественный одновременно. Художник убедительно представил крупный характер и сильную личность.

В 1885 году произошло событие, которое Васнецов считал главным в своей жизни. Ему было предложено выполнить росписи только что отстроенного Владимирского собора в Киеве. Он взялся за эту работу и посвятил ей десять лет, вложив в нее всю страсть и тревогу своей души. Основной идеей для внутренней отделки Владимирского собора, храма-памятника, посвященного 900-летию крещения Руси, было осмысление религиозной истории России, ее включенности через православие в мировую культуру. И поскольку общей темой живописи собора стала «история русской веры», то главное внимание было сосредоточено не только на разработке исторических тем, связанных с крещением князя Владимира и киевлян, но и на создании галереи русских святых, канонизированных деятелей Древней Руси и подвижников православия. Это должен был быть своеобразный путеводитель по духовной истории России.

Здесь и пригодился громадный опыт, накопленный с годами изучения древнерусского искусства архитектуры, древних рукописей, и духовного образования, полученного в семинарии. Им были созданы образы князя Владимира, Андрея Боголюбского, Александра Невского, Михаила Черниговского, княгини Ольги. Работая над ними, художник реалистически точно воплощает свое представление о национальном идеале, в котором воплощены народные представления об умных, волевых, решительных и справедливых столпах православия.

Большое впечатление в соборе производит запрестольный образ Богоматери. Великолепная фигура Богородицы с Христом-младенцем на руках, выступающая из мерцающего золотого цвета в верхней половине алтарной апсиды, господствовала над всем пространством. Она держит Младенца на себе, не для себя, а именно несет Его миру. Младенец непрестанно порывается с рук Богоматери, через весь алтарь, к стоящим в храме людям.

Богоматерь Васнецова стала одним из любимейших образов сразу же после освящения Владимирского собора. Репродукции с него можно было встретить во многих домах России в конце XIX — начале ХХ века.

Очень важно то, что, работая над росписями собора, Васнецов не мог опираться лишь на свои собственные представления, эмоции и опыт или руководствоваться порывами фантазии. Он постоянно сверял свои работы с духом Церкви, с каноном. Помимо всего, эскизы должны были приниматься церковным Советом, а его заседания не всегда проходили гладко. Здесь уместно сказать несколько слов о каноне. В глянцево-ширпотребной литературе принято ругать канон, который сковывает по рукам и ногам «творческий порыв» художника. Призывается отбросить все каноны и заниматься свободным поиском (инсталляцией). Очень знакомая нотка вспоминается — «Отречемся от старого мира». В очередной раз предлагается строить дома на песке. Как правило, «творческие порывы» и искания большинства художников, не имеющих базового образования, лежат в плоскости изыскания новых форм, внешней непохожести на других. Все это мы можем наблюдать и на большинстве современных выставок. Неуклюжее скольжение по поверхности дилетантизма — зрелище грустное. Особенно переживать по этому поводу не стоит. В природе все устроено достаточно гармонично. Тупиковые направления отмирают сами собой, правда, успевают немного попортить воздух.

Итак, вернемся к канону. Кроме образования, которое в разные времена и в разных странах приобреталось, у художников, примерно в течение десяти лет, существовали еще и традиции и опыт, накопленный мировой культурой в течение тысячелетий. В православном искусстве так же существуют традиции и опыт, свои законы, которые помогают через изображение донести суть православия. Они не выдуманы впопыхах, а с большим старанием складывались, формировались тысячелетиями. Художник же, принимающий православие и работающий в этом направлении, должен принимать и традиции. Любая отсебятина искажает суть православия. Представьте себе, если священник в своем приходе начнет вести службу так, как ему вздумается, получится перформенс, в русском понимании этого слова. Талантливому художнику и внутри канона всегда можно проявить себя, ничего не ломая, вспомните Рублева, Ушакова и других.

Итак, в августе 1896 года, когда леса в соборе были сняты, можно было уже составить полное представление о работе.

Успех васнецовских росписей был огромен. Им была посвящена небывалая по многочисленности литература — исследования, статьи, заметки. В них видели начало возрождения русского религиозного искусства. Они приобрели необыкновенную популярность и повторялись во множестве храмов в России. Хотя сам мастер довольно скромно отзывался о своей работе: «Я думал, что проник в дух русской иконы, что выразил внутренний мир живописца тех времен. Оказалось, однако, что я глубоко заблуждался. Дух древнерусской иконы оказался гораздо богаче в духовном смысле, чем дух нашего времени и мой лично». Это мужественное и гордое признание мастера не поза, а реалистичное понимание своего места в этом мире человека, считавшего, что «нет на Руси для русского художника святее и плодотворнее дела, как укрепление храмов».

Для Васнецова работа во Владимирском соборе была «путем к свету». Путем постижения великих ценностей. Таким образом, художник прокладывающий дорогу русскому искусству ХХ века, был человеком, видящим свой идеал в русском искусстве и нашедшим его.

Васнецов оформил храмы в Петербурге, Гусь-Хрустальном, Варшаве. Не оставлял мастер и станковую живопись, им были созданы картины «Богатыри», «Сирин и Алканост», «Гамаюн — птица вещая». Он иллюстрировал «Песню о вещем Олеге» Пушкина (1899) для академического издания, детские рассказы Тургенева и Толстого.

В завершение хотелось заглянуть в залы Третьяковской галереи. Я там часто бываю, поэтому это недавние воспоминания из детства. Залы полны зрителей, видно, что это не обязательные школьные или воинские экскурсии. Люди с интересом вглядываются в историю культуры своей Родины. Сколько было ёрничества и передергиваний вокруг Шишкина, Айвазовского, Левитана, Серова, Васнецова, при всех невероятных усилиях не удалось их втиснуть в «черный квадрат» Малевича. История расставила все по своим местам, кстати, и квадрат поставила на отведенное ему место. Судить о художниках можно только по делам их, то есть по их картинам: легко на сердце, понравилось — значит все хорошо; не стоит составлять мнение из прочитанного или рассказанного дядей, доверяйте себе, а дядя деньги зарабатывает.

Жизнь продолжается! Главное — сохранить в памяти светлые образы, не растрясти свои идеалы на ухабах повседневной жизни.

Сергей Минин, художник

> В начало страницы <

 


 
>