Сайт издательства TARBEINFO – РУССКИЙ ТЕЛЕГРАФ
Ежемесячная газета "Мир Православия" №7 2006
> в документ <  вернуться  > в меню <

ПРАВОСЛАВНОЕ ДУХОВЕНСТВО В ЭПИДЕМИЮ ТИФА 1919–1920 ГГ. В ЭСТОНИИ

Одной из часто упоминаемых, но малоизученных страниц истории белой русской Северо-западной армии «генерала Юденича» (далее — СЗА) является трагический период эпидемии тифа, охватившей тысячи людей и погубившей многих воинов армии и ушедших с ней в Эстонию беженцев. Эпидемия тифа началась, видимо, в армии в декабре 1919 г. при неясных обстоятельствах (вероятно, вследствие антисанитарных условий при отступлении и интернировании в Эстонии, но не исключено, что начало положила бактериологическая диверсия). Пик заболеваний был в январе-феврале 1920 г., к маю того же года эпидемию удалось в основном подавить.

В условиях одновременно и интернирования, и расформирования армии ее медикам было крайне трудно наладить борьбу с сыпным тифом, а также с его последствием — возвратным тифом. Полковые лазареты и дивизионные госпитали армии, приспособленные для перевязки и лечения раненых, были малопригодны для борьбы с заразной болезнью, передававшейся в основном вшами и даже при рукопожатии (не было боксов-изоляторов, средств дезинфекции одежды, подходящих лекарств).

Поэтому неудивительно, что именно в первые недели после начала эпидемии смертность от тифа в скученно размещенных частях армии была очень велика (по некоторым оценкам, до 50%). При этом полковому духовенству, соборовавшему многочисленных больных и отпевавшему умерших воинов, пришлось принять удар эпидемии одному из первых....

В метрической книге Знаменской церкви Ивангорода значатся умерший 31 декабря 1919 г. священник Уральского полка СЗА о.Александр Балясников, умерший 7 января 1920 г. священник Вятского полка о.Александр Каменев, умерший 17 февраля 1920 г. церковник-рядовой Талабского полка Шамардин. Туда же внесены скончавшиеся в 1920 г. от тифа госпитальные священники — умерший 24 января о.Александр Малиновский из 6-го армейского госпиталя и умерший 4 марта о.Александр Благодатский из Ямбургского сводного госпиталя. И это — только в одном, хоть и в основном для СЗА, храме.

После ликвидации СЗА (22 января) из-за нарушения управления и снабжения в части армейских госпиталей началась анархия, усугублявшаяся заболеванием тифом большинства врачей и сестер милосердия, а также бегством многих санитаров и рабочих из солдат. Один из редких сохранившихся с того времени документов — рапорт коменданта 1-го Ревельского армейского госпиталя — рисует чудовищную картину:

В палатах ужасная грязь, в некоторых полы не мылись «целыми месяцами». Приспособлений для выноса мусора никаких. Вентиляции нет. Дворы госпиталя полны нечистот, нечистоты также «сваливались из отхожих мест на берег моря и никогда не убирались», из-за неисправности водопровода ватерклозеты не действуют, переполнены и замерзли. «Большинство больных ... спали на грязном полу на грязных матрацах, в которых солому не меняли в течение нескольких месяцев. Многие больные не имели даже и тюфяков и спали на голом полу, закрывшись шинелями, и буквально замерзали (были случаи отмораживания конечностей) «. Паровое отопление не работает.

«Белье на больных не переменялось в течение нескольких месяцев, его совершенно не хватает даже на половину людей, так как стирка не производится регулярно вследствие отсутствия собственной прачечной и отказа эстонцев принимать в город для стирки белье заразных. Питание совершенно недостаточно, кипяток не всегда бывал в достаточном количестве, так как не было кипятильников и посуды. Котелков, кружек, мисок, ложек не было». В госпитале не было бани, ванн и даже умывальников.

«Сестер милосердия не было, так как все были больны тифом, а в настоящее время находятся в отпуску по болезни. Санитаров было на 50 больных один. Докторов по числу больных очень мало...». Положение больных и раненых офицеров в госпитале было немногим лучше — они «находятся в мучительных условиях.... многие не имеют чистого белья, некоторые валяются на голом полу, питание плохое и в недостаточном количестве....». В некоторых госпиталях положение было лучше, в других — аналогично.

В результате переговоров представителей СЗА, Антанты и Эстонской Республики 23 февраля 1920 г. было заключено соглашение, по которому правительство Эстонии получало все имущество СЗА и 50 тыс. фунтов стерлингов от Антанты и после этого брало на себя заботу о больничном лечении больных и раненых воинов СЗА. По соглашению все находившиеся на территории Эстонии русские госпитали, лечившие воинов СЗА и беженцев, с 1 марта 1920 г. поступили в ведение Эстонской Республики. При этом на основе госпиталей и лазаретов СЗА было образовано 11 «русских госпиталей», а из госпиталей, лазаретов и больниц Российского Общества Красного Креста было образовано 6 «госпиталей русского Красного Креста». Почти все госпитали были тифозными, то есть лечили заразных больных тифом.

Всего в русских госпиталях было около 8000 плановых мест для больных и раненых, причем первые несколько недель многие госпитали работали с большой перегрузкой.

Штаты русских госпиталей комплектовались в основном русскими врачами, фармацевтами, фельдшерами, сестрами милосердия, санитарами и рабочими (а коменданты госпиталей назначались от эстонской армии). Языком общения и документации в госпиталях был русский, работа госпиталей велась также по русским правилам. Примечательно, что к Пасхе, по приказу главнокомандующего эстонской армией, православного по вере генерала Й.Лайдонера больные и персонал госпиталей получили небольшие (в основном продовольственные) подарки и по два яйца.

Духовенство СЗА и православные духовные лица, жившие в Эстонии или оказавшиеся в ней как беженцы, естественно, не остались в стороне от спасения воинов и беженцев. Целый ряд священников и церковников, невзирая на смертельный риск, стали духовно окормлять тифозные госпитали, в крупнейших из них были даже введены должности пастырей. Лишь недавно на основе архивных материалов удалось впервые хотя бы кратко описать русские тифозные госпитали в Эстонии и узнать о служении духовенства в этих юдолях скорби.

Русский госпиталь № 1. Располагался в 13 двухэтажных деревянных жилых бараках рабочего поселка т.н. «нижней колонии» при Русско-Балтийском заводе в Коппельском районе Таллина (тогда Ревеля). Большинство этих бараков используются в наши дни как жилые дома «коплиских линий».

Госпиталь имел штатную вместимость 800 больных, 16 палатных и хирургическое отделение. Описанное выше невыносимое состояние госпиталя уже в феврале стало меняться к лучшему. Больные были распределены по диагнозам, изолированы, дважды в неделю проходили баню. С марта начали прибывать новые санитары и рабочие. Бараки-изоляторы, а затем вся территория госпиталя были окружены колючей проволокой. У входов в ограждения бараков, затем у ворот, складов и вокруг госпиталя были посты часовых, между рядами бараков ходил ночной патруль. Караульные требовали пропуск и по инструкции были обязаны при неповиновении «действовать прикладом и стрелять». Одной из основных проблем госпиталя были «вынужденные санитары» — случайные люди из красных военнопленных и провинившихся чинов армии, принудительно работавшие санитарами в охраняемом госпитале. После наведения порядка смертность резко уменьшилась — с марта по май в госпитале умерло около 20 больных. От госпиталя назначались наблюдающие за Коппельским военным кладбищем, где хоронили умерших (там были погребены многие сотни умерших во всех русских госпиталях района, пока известны имена около 150 человек).

Жертвы эпидемии, часто прямо на кладбище, отпевало духовенство коппельского Николаевского храма, которое окормляло близко расположенный госпиталь, незаразные больные даже ходили в этот храм, и госпиталь просил принять от него в храм постоянного причетника.

По мере спада эпидемии бараки госпиталя освобождались, и к июлю он был закрыт.

Русский госпиталь № 2. Располагался на всех пяти этажах главного административного здания Русско-Балтийского завода, находившегося на оконечности полуострова Копли в Таллине. Впоследствии был переведен в дома завода Беккера в том же районе.

Штатная вместимость госпиталя была также 800 больных, вначале он был универсальным, позднее специализирован на лечении незаразных больных. Имел несколько отделений из 3-4 палат каждое, свой рентгеновский кабинет и, видимо, считался образцовым. В здании поддерживались дисциплина и порядок, изначально стояли суточные караульные посты у денежного ящика и вещевого склада. Смертность больных была сравнительно невелика. Госпиталь окормлял вначале приезжавший протоиерей о.Александр Гривцов, затем при госпитале служил протоиерей о.Иоанн Стратонович. С мая-июня и до закрытия в октябре госпиталь работал уже как обычная больница для русских эмигрантов.

Русский госпиталь № 3. Был организован в помещениях цементного завода в п.Азери (совр. у.Ида-Виру). Имел штатную вместимость 350 больных (число палат неизвестно) и отделение в мызе Калью, где находилось 9 палат примерно со 100 больными. Позднее был преобразован в филиал госпиталя Русского Красного Креста № 5. Окормлялся, вероятно, приезжавшими священниками, около 170 умерших в госпитале отпел на лесном эмигрантском кладбище в Азери иеромонах Троице-Сергиевой пустыни Павел.

Русский госпиталь № 4. Располагался в основном в помещениях главной конторы завода «Вольта» в Коппельском районе Таллина. Имел штатную вместимость 200 больных, специализировался, видимо, на лечении раненых и хирургических больных. Общее число больных к началу марта было около 170 человек. При госпитале находилась команда выздоравливающих численностью около 300 человек, в которую переводились выздоравливавшие из русских госпиталей Таллина. С мая стал обычной больницей, закрыт к сентябрю 1920 г. Окормлялся, видимо, православным городским духовенством.

Русский госпиталь № 5. Располагался на Ивангородской стороне Нарвы (современный Ивангород в РФ) в четырех помещениях Суконной фабрики, в «доме Пельтцера» и в бараке Парусиновой фабрики. По штатам был рассчитан на 1500 больных. Являлся одним из двух самых больших госпиталей для воинов СЗА в Эстонии.

Масштаб госпиталя характеризует варка пищи в нем в 16 полевых кухнях и на общей кухне с девятью топками. Предусматривались 12 телег для доставки больных и припасов. Число служащих составляло около 400 человек. Имелись приемный покой и четыре отделения (одно из них в Ивангородской крепости), не менее 13 палат, включая одну офицерскую. Только покойницкую госпиталя обслуживали 5 человек, умершие перевозились на Военно-Покровское кладбище в Сиверцах почти ежедневно как гужевым, так и автотранспортом. Для уборщиков тел умерших из мешков было изготовлено 11 специальных халатов. За март 1920 г. в госпитале скончалось 122 больных (из них 19 отмечены как «неизвестные»), за апрель и май — 71 человек. Лишь за март из госпиталя, вследствие тяжести и опасности службы, сбежало 24 санитаров и рабочих.

Особенностью госпиталя было наличие, наряду с сестрами милосердия, относительно большого числа добровольных «братьев милосердия» из офицеров СЗА.

Госпиталь окормлял один из первых священников СЗА полковой священник лучшего полка армии (Талабского) о.Василий Шамардин, псаломщиком служил В.Благовещенский. Службы велись в отдельной церкви (вероятно, в одном из храмов Ивангородской крепости), в которой даже совершалось венчание сотрудников госпиталя.

После стихания эпидемии с июня госпиталь стал фактически региональной больницей для русских эмигрантов и был закрыт по излечении больных к октябрю 1920 г.

Русский госпиталь № 6. Располагался также на Ивангородской стороне Нарвы в семи рабочих бараках Льнопрядильной и Парусиновой фабрик и на даче Половцева.

По штатам тоже имел вместимость 1500 больных, являясь вторым самым большим госпиталем для воинов СЗА в Эстонии. В крупных бараках «парусинки» находилось в среднем по 185 больных (в наиболее многолюдном бараке — 310 человек). Для всех больных к марту имелось лишь 172 человека персонала, врачей-ординаторов было только четыре (из них двое были больны), здоровых сестер милосердия осталось две (!). Известны случаи отказа вольнонаемных санитаров и санитарок от работы в тифозных бараках, а также неоднократных побегов единичных больных, санитаров и фельдшеров госпиталя в Советскую Россию. За март в госпитале умерло около 60 больных, к середине апреля — уже 10.

Уже в начале февраля в госпиталь поступило заявление протоиерея о. Константина Колчина об обращении к нему подразделений, не имевших священника для погребения умерших, и погребения умерших солдат СЗА «на Покровском военном кладбище, местечко Сивергаузен, где имеется священник» (имя его неизвестно). Вскоре госпиталь стал окормлять священник о.Николай Ратьковский, служил в нем и церковник-санитар И.Добронравов.

Госпиталь был ликвидирован по излечении большинства больных к 1 мая 1920 г.

Русский госпиталь № 7. Располагался в здании имения Мяэтагузе (совр. у. Ида-Виру). Имел 200 штатных мест, 10-15 отделений, несколько филиалов и до 500 больных. Лечил исключительно тифозных больных. За март в госпитале умерло 45 больных, за апрель и май — 10. Был закрыт по излечению большинства больных с июня 1920 г.

Больных и персонал госпиталя с февраля 1920 г. окормляли священник о.Алексей Карпин и церковник Старопольский.

Русский госпиталь № 8. Располагался в зданиях мыз Иллука, Пагари и Куртна (совр. у. Ида-Виру). Имел 200 штатных мест и четыре отделения. В Иллука располагалось управление госпиталя, его I и II терапевтические отделения. В Куртна размещались III отделение госпиталя и команда выздоравливающих, а в Пагари — IV сыпнотифозное отделение госпиталя. Общее число больных было 350-450 человек. Велика была заболеваемость персонала — к началу марта в IV отделении были больны более 85% медиков и сестер милосердия, свыше 150 сыпнотифозных больных продолжали лечить оставшиеся начальник отделения, одна сестра милосердия и офицер, заведовавший хозяйством, вскоре тоже заболевший тифом (отец автора статьи). Госпиталь окормляло духовенство Пюхтицкого Свято-Успенского женского монастыря, на монастырском же кладбище хоронили умерших в госпитале воинов (сейчас в районе их братских могил стоит общий памятник). Когда высокая смертность от тифа привела к нехватке в Куртна досок для гробов, их также стала выделять Пюхтицкая обитель.

После спада эпидемии с июня 1920 г. госпиталь был переведен в помещение монастыря (вероятно, в здание гостиницы) с новыми штатами на 75 мест и закрыт осенью 1920 г.

Русский госпиталь № 9. Был развернут в части помещений Пюхтицкого Свято-Успенского женского монастыря. Занимал минимум три здания на территории, огражденной стеной монастыря_ и два здания за ее пределами. На кладбище обители перед алтарем кладбищенского храма был похоронен позже главный врач госпиталя доктор С.Виттенберг.

Госпиталь имел штатную вместимость 350 больных и пять отделений. Его отделения располагались в здании Успенского собора монастыря, в Симеоновской трапезной церкви, в доме княгини Шаховской (вероятно, офицерское отделение), в доме гостиницы монастыря (вероятно, тифозный изолятор) и в пожарном депо монастыря. К середине февраля 1920 г. в госпитале было 232 тифозных больных, более 90% из них болели возвратным тифом (видимо, госпиталь был специализирован на лечении возвратного тифа).

История этого госпиталя началась еще в феврале 1920 г., когда силами лазарета 3-й дивизии СЗА, несомненно, при согласии обители в монастыре были устроены офицерское отделение лазарета, дезинфекционная камера, получены полевые кухни для приготовления пищи, затем организовано строительство нар в монастырском соборе и в трапезной церкви. Было также предусмотрено, чтобы в случае сильных морозов больные сыпным тифом направлялись в русский тифозный госпиталь № 7 в Мяэтагузе (вероятно, вследствие трудности отопления госпитальных палат в храмах). Распоряжениями дивизионного врача от лазарета особо требовалась очистка окрестностей собора и самого собора «от мусора», запрещалось внесение тел умерших от сыпного тифа в церкви и даже требовалась раскопка могил заранее. Кроме того, для препятствования распространения инфекции запрещалось возвращение больных после дезинфекции в собор за вещами (возможно, собор служил для приема больных и не был дезинфицирован). За март и апрель в госпитале умерли 13 больных.

Госпиталь СЗА в монастыре имел своего священника от армии — о. Павла Исакова, жившего у монастыря с семьей (скончался от возвратного тифа в марте 1920 г.). После него священником, окормлявшим госпиталь, стал о. Кляровский.

Госпиталь был закрыт после излечения большинства больных по приказу от 5 мая 1920 г.

Русский госпиталь № 10. Был расположен в мызе Иизаку, после ее пожара — в д. Иизаку (совр. у. Ида-Виру). Имел штатную вместимость 350 больных и пять отделений: в Народном доме в Иизаку, в корчме Иизаку (возвратно-тифозное отделение), в доме кистера (сыпнотифозное отделение), в мызе Тяривере и в д. Валкла (тогда Порскова).

Многие больные еще в марте за неимением кроватей спали на полу. В наихудшем положении было 4-е отделение, где к началу марта практически отсутствовали санитары и рабочие, в помещении не было туалетов (больные ходили в банки), было темно и холодно (не было регулярного подвоза дров). Баня была раз в две недели вне отделения, белье не менялось месяцами, и больные страдали от насекомых. Отделению не выделялись персонал и финансирование, оно существовало на средства и паек воинских частей, из которых поступали больные. За март-апрель 1920 г. в госпитале умерли десятки больных.

Окормляли госпиталь священник о.Михаил Песоцкий и диакон-санитар Александр Прохоров, служившие в возвратно-тифозном отделении (бывшем ранее лазаретом СЗА).

Тифозные отделения госпиталя были закрыты, вероятно, в мае 1920 г., остальные — в сентябре.

Русский госпиталь № 11. Располагался в здании мызы Каукси и в помещениях его хозяйственных служб, а также в неизвестных помещениях в д. Курро (совр. у. Ида-Виру).

Имел 200 мест, основное отделение из семи палат и филиал. Число больных в начале марта было около 220 человек. В марте умерли 17 больных, в апреле — около пяти. В начале апреля администрацией госпиталя неоднократно издавались приказы по улучшению отношения санитаров к своим обязанностям, с середины апреля были даже установлены суточный караульный пост у денежного ящика и ночной пост у цейхгауза. Это указывает на серьезные проблемы с дисциплиной санитаров и больных, возможно, связанные с удаленностью госпиталя. Вероятно, сказывалось также отсутствие в госпитале духовенства (сведений о нем нет). Госпиталь был закрыт в мае 1920 г.

Ю.МАльцев

Продолжение в следующем номере

> в документ <  вернуться  > в меню <