ЕЖЕМЕСЯЧНАЯ
ГАЗЕТА "МИР
ПРАВОСЛАВИЯ"
№11 (80)
ноябрь 2004


САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу
 



«Блаженны плачущие;
ибо они утешатся» (Мф. 5; 4)

Плач — признак горя, на первый взгляд, несовместимого с блаженством, счастьем. Собственно, стоящее в оригинальном тексте слово пенфос переводится не только как плач, но и как печаль, скорбь кого-либо или о ком-либо, горе, траур об умершем. Плач сегодня понимается слишком узко — как эмоциональная разрядка с пролитием слез. Но употребленное Христом понятие шире, оно включает и слезы как внешнее проявление скорби, но не обязательно. «... Плач есть скорбное некое ощущение утраты того, что увеселяет» (свт. Григорий Нисский). Он может быть и внутренним, и его лучше отражает представление о трауре как периоде самоустранения от всякого развлечения и веселья, от всякого утешения (что, собственно, и составляет сущность поста).

Как же можно считать блаженным плачущего? Только ли на основании воздаяния в будущем веке? Но, размышляя о нищете духовной, мы говорили, что блаженство имеется в виду уже в нынешней жизни. И всякий ли плач блажен? Апостол Павел пишет, что только «печаль ради Бога производит неизменное покаяние по спасению; а печаль мирская производит смерть» (2 Кор. 7; 10). Человек может лишь усугублять свою греховность скорбью об уязвленном самолюбии, о материальных лишениях или о несбывшихся мечтах. Другое дело — ублажаемый плач. Он привлекает Утешителя — Духа Святого. Отстраняющийся от утешений мира сего утешается выше.

Первой ступенью блаженного плача является очистительный плач о своих грехах и о грехах других людей. Если рассматривать человека в контексте спасительного пути как пути восстановления раздробленного естества, преодоления погибели, греха, то слова Спасителя уже не кажутся самопротиворечивыми. Свт. Григорий Нисский пишет: «Как в телесных недугах, в которых одна из частей тела от какого-либо повреждения делается недействующею, знаком омертвения недействующей части служит ее бесчувственность; если же каким врачебным искусством телу снова возвращено будет жизненное чувство, то радуются уже болям члена и сам страждущий, и прислуживающий больному, признаком переворота болезни принимая то, что член стал уже чувствовать причиняемую ему боль».

Но есть и другая ступень. Если первая — плач кающегося грешника, стремящегося встать или встающего и вновь падающего, то вторая ступень — это плач праведника, который или уже преодолел, обуздал страсти, или и вовсе никогда не был их пленником. Свт. Григорий в качестве примера сравнивает скорбь слепорожденного со скорбью ослепшего — последний скорбит острее, глубже, ибо знает, чего лишился. Аналогично и тот, кто «возмог усмотреть истинное благо и потом уразумел нищету человеческого естества, тот, конечно, почтет душу бедствующею, оплакивая то, что настоящая жизнь не пользуется оным благом. Посему... слово ублажает не печаль, но познание блага, по причине которого человек страждет печалью о том, что не в жизни сего искомого».

Прп. Симеон Новый Богослов, размышляя о сердечном сокрушении, говорит, что без всецелого благодушного и смиренного претерпевания скорбей невозможно избавиться от лукавства и жестокосердия и стяжать дар благодатных слез. Он приводит в пример железо, которое не иначе сияет и размягчается, становясь пригодным для чего-либо по хозяйству, как действием огня. Так же и подвижник должен соблюдать заповеди Писания во всех искушениях, плод же делания заповедей — умиленное сокрушение, которое приносит плоды добродетелей, даже, как уточняет прп. Симеон, творит добродетели. «Посему, — пишет он, — кто хочет отсечь страсти или стяжать добродетели, тому подобает паче всякого другого добра и подвига со всем усердием взыскать умиленного сокрушения, потому что без него никогда не увидать ему души своей чистою. Ибо как невозможно без воды вымыть загрязненное платье, так невозможно и душу омыть и очистить от скверн греховных без слез. <...> Ибо умиленное сокрушение есть некий огонь божественный, растапливающий горы и камни и превращающий их в луга и сады; оно изменяет души, его приемлющие, и бывает внутрь их источником, источающим живую воду, которая непрестанно бьет ключом, течет, как из какого родника, и напояет души, приемлющие Слово Божие с теплою верою.

Перво-наперво оно омывает скверну грехов у тех, которые делаются причастными его, потом вслед за омытием скверны грехов оно отмывает и страсти, и отбрасывает их, срывая, будто струпы с ран, разумею — лукавство, зависть, тщеславие и все порождения их. И не только это делает, он, как некий пламень огня, пробегает (по всему составу нашему), мало-помалу жжет и опаляет эти страсти, как терния, и, наконец, совсем уничтожает их. Это умиленное сокрушение сначала делает то, что стяжавший его горит сильным желанием совершенно избавиться и очиститься от страстей, потом возбуждает желание тех благ, которые уготованы от Бога любящим Его. И все это делает божественный оный огонь сокрушения посредством слез».

Священник Игорь Прекуп.

> В начало страницы <

 


 
>