ЕЖЕМЕСЯЧНАЯ
ГАЗЕТА "МИР
ПРАВОСЛАВИЯ"
№2 (83)
февраль 2005


САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу
 



«Блаженны алчущие и жаждущие правды;
ибо они насытятся» (Мф. 5; 6)

(Продолжение, начало в предыдущем номере)

Как мы видим, философская справедливость, имеющая отношение к государственной и частной жизни, имеет в виду больше юридическую, а не нравственную область. Если быть последовательным в проведении принципа справедливого воздаяния соразмерно достоинству каждого, то не только прав других лиц нельзя умалять ради своей корысти, но и своих интересов нельзя ущемлять ради кого бы то ни было. Справедливость несовместима с самоотвержением и милосердием, которые — в основе христианской любви. Но это справедливость земная. Иное дело — правда Божия.

Свт. Григорий Нисский тоже вслед за Аристотелем считает, что правдой именуется всякий вид добродетели. Поскольку в правде не усматривается ничто порочное, ничто противоречащее какой бы то ни было добродетели, значит, она объемлет всякое добро. Высшей же христианской добродетелью является любовь, которая и определяет сущность правды Божией и праведности христианской.

Говоря о правде Божией, обычно имеют в виду судящую справедливость Мздовоздателя. Но воздаяние грешникам наказания и праведникам блаженства — не самый главный аспект. Намного важнее оправдывающий аспект — то содействие человеку в его покаянии, исправлении, в его преображении, благодаря которому грешник становится праведником. Именно этот аспект правды Божией — не судящий, а исцеляющий, спасающий — является стержнем, ядром понятия. И со стороны человека алкание и жажда правды подразумевает стремление к приобретению гармоничной совокупности всех добродетелей, которая и составляет правду Божию.

Тут важно обратить внимание именно на цельность сочетания всех добродетелей в правде, которую заповедуется алкать и жаждать. По нашему греховному раздробленному состоянию мы склонны выбирать из добродетелей некоторые удобные для маскировки наших порочных стремлений, отодвигая как бы «на потом» остальные заповеди. Так, любовью мы прикрываем прелюбодеяние, ревностью по Бозе — неприязнь к ближнему, смирением — малодушие и т.д. Зачастую и стремление к правде понимается как «правдоискательство», которое ради достижения подчас весьма субъективно понимаемой справедливости пренебрегает смирением, любовью, милосердием и многими другими добродетелями, как будто бы не актуальными на тот момент и мешающими основной цели. Чтобы не допустить ложного отождествления правды человеческой (правды субъективной, относительной, справедливости правовой, социальной) и правды Божией (правды абсолютной и объективной, правды как цельности, безущербности, гармоничности отношений человека с Богом и с самим собой), следует основательно усвоить, что нет правды Божией, когда попирается хоть одна из заповедей, когда пренебрегается хоть какая добродетель. Жаждущий справедливости должен трезво определиться, какой правды он добивается, чтобы не обольщаться, будто бы слова заповеди, ублажающей правдолюбцев, относятся к нему, если его правдоискательство дышит злобой, тщеславием, осуждением, злословием, презрением, злопамятством и другими порочными страстями.

Профессор С.Зарин пишет, что правда Божия «является в сущности одним из свойств Божественной воли, определяя цель и способ ее действий по отношению к людям. В этом отношении «воля Божия есть спасение людей». Воля Божия и хотения этой воли, как ее проявления, служат отпечатком самого Божественного Существа, самой Божественной Природы. Но ни в чем природа Божественной жизни не выражается с такой определенностью, ясностью и полнотой, как в свойстве благости, «любви». Отсюда «правда Божия» имеет ближайшее, непосредственное отношение к Божественной любви, — отношение настолько близкое, существенное, неразрывное, что «Правда Божия» называется у святых отцов «человеколюбием». Находясь в ближайшем, теснейшем отношении к Божественному свойству благости, «правда Божия» определяет как бы условия и способы ее воздействия на людей. «Правда Божия», таким образом, оказывается как бы истолкованием любви Божественной, определением способов и свойств ее осуществления в действительной жизни тварного бытия, преимущественно же — в мире разумно-свободных личностей, проявляясь преимущественно в применении всех возможных способов и средств для привлечения их к союзу с источником их истинного блаженства — Богом. Но при этом отношения Бога к человеку, как и всякие действия Божии вообще, должны быть совершенно согласны с внутренними требованиями Его бытия и жизни, не допуская ничего им противоречащего, с ними несогласного».

Божия воля «благая, угодная и совершенная» (Рим. 12; 2) есть освящение наше (1 Фес. 4; 3) и спасение, «ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был через Него» (Ин. 3; 17), и Он «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим. 2; 4). Но достигается это разными путями, в зависимости от внутреннего устроения призываемых ко спасению. Как советует апостол Иуда Иаковлев: «... К одним будьте милостивы, с рассмотрением, а других страхом спасайте, исторгая из огня, обличайте же со страхом...» (Иуд. 1; 22-23). Прп. Иоанн Дамаскин в «Точном изложении православной веры» рассматривает волю Божию, промышляющую двояким образом о мире и человеке. Он рассматривает порознь волю благую и волю попустительную, одно «бывает по благоволению, другое — по снисхождению. По благоволению — то, что беспрекословно хорошо, видов же снисхождения много». Прп. Иоанн рассматривает разные случаи попущения Божия, когда, например, праведник впадает в несчастья, дабы всем стала явна его добродетель (пример Иова), или ради того, чтобы оградить святого от превозношения (как апостола Павла); или когда кто-нибудь страдает ради исправления другого, или для славы Сына человеческого; или, например, чтобы возбудить в душах мужество и соревнование в духовном подвиге, каковыми были страдания мучеников. Даже впасть в блуд Господь попускает, дабы извлечь из бездны погибели гордеца, превозносящегося своими добродетелями. И если то, что по благоволению (например, спасение всех людей) — от Него, то попускаемое, «сопутствующее» благоволению — некоторая уступка свободной воле человека.

То же мы находим и у других отцов. Например, авва Дорофей пишет: «Все бывающее бывает или по благоволению Божию, или попустительно, как сказано у Пророка: «Аз Господь, устроивый свет и сотворивый тьму» (Ис. 45; 7). Или еще: «... Или будет зло во граде, еже Господь не сотвори» (Ам. 3; 6). Злом здесь названо все, что отягощает нас, т.е. все скорбное, бывающее к наказанию нашему за порочность нашу, как то: голод, мор, землетрясение, бездождие, болезни, брани — все сие бывает не по благоволению Божию, но попустительно, когда Бог попускает этому находить на нас для нашей пользы. Но Бог не хочет, чтобы мы сего желали или сему содействовали. Например, как я сказал, бывает попустительная воля Божия на то, чтобы мы — поелику есть его воля на разорение города, — сами положили огонь и подожгли оный или чтобы мы взяли топоры и стали разрушать его. Также Бог попускает, чтобы кто-нибудь находился в печали или в болезни, но хотя Божия воля и такова, чтобы он печалился, но Бог не хочет, чтобы и мы опечаливали Его или чтобы сказали: так как есть воля Божия на то, чтобы он был болен, то не будем жалеть его. Этого Бог не хочет; не хочет, чтобы мы служили таковой Его воле. Он желает, напротив, видеть нас столь благими, чтобы мы не хотели того, что Он делает попустительно».

Священник Игорь Прекуп

(Продолжение следует)

> В начало страницы <

 

>