ЕЖЕМЕСЯЧНАЯ
ГАЗЕТА "МИР
ПРАВОСЛАВИЯ"
№2 (83)
февраль 2005


САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу
 



МОНОЛОГ О ВРЕМЕНИ И О СЕБЕ

Россия богата яркими талантами. Но и среди них звездой первой величины сверкает Людмила Георгиевна Зыкина, по праву носящая звание воистину народной артистки страны. Широко, по-русски, с большой любовью и нежностью она несет людям свет своего таланта, которым одарена Богом с рождения. И люди искренне платят ей взаимной любовью за то огромное чувство гордости, которое возникает при чарующих звуках ее душевного голоса. Обеспокоенная судьбами России и разделяя заботы всех радеющих о родном уделе, Людмила Георгиевна <...> обсуждает животрепещущие вопросы духовного и нравственного состояния общества, устроения жизни в современной России. Так родилась эта публикация.

Об истоках

«В нашем доме все хорошо пели: бабушка, отец, мама, сестры мамины и папины. У отца был прекрасный бас, а у мамы такая колоратура, что ей все равно было, «наверху» или «внизу» петь. Таких голосов сейчас нет — огромнейший диапазон. До войны родственники собирались в нашем доме и пели, а я у них училась. Перед тем, как начать, бабушка обязательно перекрестится и говорит: «Ну, с какой любимой песни начнем?» Когда умер дедушка, бабушка неожиданно для меня запела, я ее спросила, как же она может петь в такую минуту. И бабушка мне ответила: «Только в песне можно выразить душу, а словом — не скажешь».

Мама и папа у меня работали всю жизнь, день и ночь. Они были почти неграмотными. Когда началась война, отец в числе первых добровольцев ушел на фронт, потому что состоял членом партии и так был воспитан — отвечать за порученное дело, за родную землю.

В тяжелое военное время мама работала нянечкой в больнице, в поселке Канатчикова Дача. Там я родилась и жила первые годы. Трудилась мама по две смены, потому что надо было кормить дочь и племянников. Она поднимала меня в пять утра и говорила: «Пойдем, покопаем немножко, чтобы посадить картошку, а то нашим есть будет нечего». Такое не забывается на всю жизнь.

В районе, где мы жили до войны, был свой клуб, а в нем — вокальные, хоровые, театральные кружки, куда я стремилась попасть, хотя меня никуда одну не отпускали по малолетству. Уже во время войны, когда мне исполнилось 12-14 лет и я могла сама за себя отвечать, стала ходить в заводской дворец культуры, где были всевозможные кружки и даже духовой оркестр. Помню, инструменты висели прямо на стенках.

В суровые военные годы люди стремились к красивому, к хорошему. Мы ходили в клуб, чтобы учиться петь и красиво одеться. Там мы получили навыки шитья, вышивания — я все умею, потому что меня всему научила жизнь. Если, например, я говорила: «Мама, мне надо к празднику сшить новое платье», она отвечала: «Пожалуйста, зарабатывай». И я работала как вол, вышивала женские нижние рубашки, каждая вышивка стоила три рубля. За ночь иногда ухитрялась вышить десять штук. Утром бежала на работу, вечером — в школу рабочей молодежи. <...>

О любви

Беда с нами: перестали понимать, что такое любовь. Мы потеряли искренность, теплоту друг к другу, нам только деньги подавай и материальное благополучие. А добро, чистота отношений между людьми уходят... <...>

О деле жизни

Пятьдесят с лишним лет я пою. Нет такого выхода на сцену, чтобы я не перекрестилась и не попросила Господа Бога о помощи и даровании сил, потому что помню с детства — так поступала бабушка. <...>

У меня есть программы на все случаи жизни, потому что я в своей стране жила и всегда думала о России. <...>

Когда я спела «Течет Волга», один человек, перед которым преклонялась — Юрий Львович Юровский, создатель Омского народного хора, — сказал: «Люда, ты даже не представляешь, какую песню ты спела». А ведь я ее сначала не хотела петь — она очень большого диапазона. Подумала: нет, не буду петь. Потом вдруг слышу: Капа Лазаренко поет эту песню. Тогда подумала: а почему бы мне не спеть? У меня диапазон не меньше, и я стала ее исполнять. Не знаю, чем объяснить, но «Течет Волга» как-то сразу получила большой отклик; писем всегда очень много получаю, особенно от людей среднего поколения, но эта песня до сих пор остается «звучащей», и где бы я ни была, исполняя много новых песен, всегда слушатели просят спеть «Течет Волга», «На побывку едет...», «Мама, милая мама» — песни, любимые народом.

Я очень требовательна к своим музыкантам, к работе — как мать. Считаю, у нас самый лучший ансамбль в России. С чистотой интонаций, с прекрасными музыкальными инструментами. Половину их покупала на свои деньги. Все, что зарабатывала, отдавала в ансамбль. Композитор Родион Щедрин однажды повторил мое любимое выражение: «С собой ничего не возьмешь, и за тобой ничего не понесут». Я всегда это говорю, отдавая работе, творчеству все силы. Поэтому ансамбль у нас самый лучший, и музыканты у нас самые лучшие. Всех мы научили, как надо играть, как надо себя вести. <...>

Зритель чувствует нашу к нему любовь и уважение, в ответ благодарит сторицей. На юбилейном концерте была поражена: холодно, дождь идет, думаю — сейчас разойдутся, а никто не уходит.

Сейчас выпустила песенную антологию, в которой попыталась рассказать о том, что происходит в нашем государстве. Не мне судить, ответила ли я в песне на все вопросы, бередящие мою душу, волнующие зрителя. Пока жив человек, течет его жизненная река, пока жива Россия, «течет Волга»... Вновь обратилась к поэтам и композиторам, чтобы написали для меня новые песни, с которыми предстану перед своим главным земным судьей — зрителем.

О телевидении и музыкальном «формате»

В первую очередь нужно, чтобы телевидение и радио не принадлежали олигархам, а выражали мнение народа. Если этого не сделаем, в умы и сердца людей будут литься грязь, пошлость, насилие. Есть интересные музыкальные программы, где современные композиторы рассказывают о композиторах прошлых лет, о песнях, написанных ранее.

Но, к сожалению, основная «музыкально-песенная продукция» для народа просто удручает. Песенные тексты и стихами трудно назвать — «ты на меня посмотри, ты меня обними» и т.д. Музыка — в два притопа, три прихлопа. А в чем на сцену выходят эти так называемые «фабричные звезды»? Уж если берешься демонстрировать свое нижнее белье, то позаботься, чтобы это выглядело красиво.

Сценический костюм и облик певицы должны соответствовать создаваемому песенному образу, а не диктоваться извращенными вкусами музыкальных редакторов на телевидении. Помню, на одной из передач меня попросили представить одну певицу и вместе исполнить песню «Нежность». Она появилась в сапогах и длинном платье. Говорю ей: «Что ты надела, так же нельзя! Это — безвкусица!» Нашли какие-то туфли, переодели, слава Богу. Потом оказалось, что я ее должна вывести как лучшую певицу в какой-то номинации в одном из бесчисленных конкурсов. Таковы «лучшие» на нынешнем телевидении...

Они набрали молодежь, которая двух нот связать не может, и называют их лучшими из лучших. А певицы с хорошим голосом приходят ко мне и спрашивают: «Людмила Георгиевна, какой же голос нам надо иметь, если у них вообще голоса нет, а они поют с экрана?»

Не знаю, как и бороться с нравами, царящими на телевидении. Когда говорю об этом открыто с телевизионщиками, они отвечают: «Людмила Георгиевна, а на что нам жить?» То, что на ТВ берут с исполнителей за «ротацию» деньги, уже ни для кого не секрет. Заплатил — и тебя назначат «золотым голосом России». А какой там голос? Да никакого и нет! Настоящие голоса сидят дома, их никто не пропагандирует, никто не тянет на телевидении показаться, на радио...

Дошло до того, что мне предлагают заплатить 50000 рублей за трехминутное выступление на телевидении. Лучше я эти деньги отдам своим ребятам-музыкантам. Почему я должна платить за пропаганду телевидения? Пусть мне платят за вложенный труд, за высокие рейтинги, которые, в конце концов, и обеспечивают безбедную жизнь нашим телевизионщикам. Об этом уже тысячу раз говорено, но все без толку. Меня не приглашают на российское телевидение, потому что я для них — «неформат».

Вместо того, чтобы плодить разврат, бездарность и пошлость на экранах, наши руководители телеиндустрии лучше бы отдали время вещания для Русской Православной Церкви. Но истины православной веры тоже, видимо, «неформат» на сегодняшнем телевидении, поклоняющемся «золотому тельцу», но тем не менее на этом пепелище пробивается зрелая поросль нравственных и духовных инициатив, которыми богато Движение «Россия Православная».

О «монетизации» льгот

Как женщина, как человек, который прожил большую жизнь, считаю, что государство в долгу перед народом, перед молодежью. В общем-то наш народ очень дисциплинированный, очень сильный, любящий родину, свою землю, на которой он родился. И молодежь у нас сильная, только мы или не умеем ею руководить, или не хотим. Сама я с 12 лет пошла работать и не знаю, что такое безделье. Вокруг меня все время люди, которых надо кормить, одевать, обувать. Сейчас, прежде чем идти в отпуск, мне надо подумать, хватит ли денег на зарплату в нашем ансамбле «Россия». <...>

Артист сегодня оказался один на один с пресловутым «рынком». Зачем тогда Министерство культуры? Зачем профсоюзные организации? <...>

Ясно, что мы, народ, должны защищаться. Но как? Раньше были пионерские, комсомольские, профсоюзные, партийные организации, которые хоть как-то, но защищали людей. Сейчас мы не знаем, где просить защиты. Я разговаривала со многими учителями, все говорят: мало того, что у нас денег не хватает на жизнь, но самое главное — у нас не хватает возможностей для воспитания молодого человека.

Об том нужно не просто говорить, а кричать везде и всюду во всеуслышание.

О молодежи

Главное хочу сказать: у нас очень хорошая молодежь, такая же терпеливая, как их отцы, старшие братья и матери, которые хотят работать, а работы им не дают. Я много езжу и многое вижу: как у нас стоят заводы и фабрики, как их растаскивают по винтику, по шурупчику. Когда приходишь на то или другое предприятие, видишь, что оно раньше было хорошим, а сейчас никакое. Мы должны в первую очередь подумать о том, чтобы вновь заработали заводы и фабрики, на которые могли бы прийти молодые квалифицированные кадры.

Повторяю, у нас прекрасная молодежь, но ее надо воспитывать, в том числе и на примере старших поколений, чтобы они рассказывали о войне, о подвиге народа. А то сейчас, в канун 60-летия Великой Победы, можно услышать утверждение, что войну выиграла Америка.

Все наши завоевания связаны с великим напряжением, с которым жил народ на фронте и в тылу. Беззаветную людскую преданность родной земле не выразить в рублевом эквиваленте, хотя все сегодня пытаются мерить деньгами. Не получается: народ не хочет и не может жить и умирать исключительно за доллары и рубли. Даже в советскую эпоху в наших сердцах сохранялось евангельское чувство любви к ближнему и России, хотя мы открыто и не могли читать ту же Библию.

Теперь у меня дома пять разных изданий Библии, в том числе с замечательными иллюстрациями мастеров Палеха. И прекрасно, что сегодня в каждой семье, у каждого ребенка может быть детская Библия. Начинать сеять прекрасное, доброе, вечное в ребячьи души надо с младых ногтей, чтобы, став взрослыми, они могли передать эти заветы своим детям. Тогда возродятся заводы, окрепнет армия, расцветет искусство, польется песня.

О вере

Крестилась я, когда мне было около пятидесяти лет. Таинство совершил приснопамятный владыка Питирим (†4.11.2003; Нечаев). Мы с ним долго дружили. Это был очень мудрый человек. С владыкой мы говорили о многом: об отношении молодежи к сегодняшней жизни, о необходимости просвещения народа, и в первую очередь детей, светом Христовой истины. Радовались тому, что в школах стало возможным преподавать Слово Божие, что люди потянулись к Церкви. Владыка Питирим выражал твердую уверенность, что со временем Россия обязательно вернется на путь Христов.

Недавно встречалась со Святейшим Патриархом Алексием II, и наш коллектив получил благословение Предстоятеля Церкви исполнить кантату «Отче наш» для хора, двух солистов и чтеца, написанную талантливым композитором В.И.Володиным. <...>

Дело это, считаю, богоугодное — нужное для людей и спасительное для нас. Сколько отпустит Господь, столько и буду славить в песне Его и Россию.

Семь лет назад мне поставили диагноз: рак. Кругом все говорят: смотри не опоздай — срочно ложись на операцию. А у меня ничего не болит, как же так? Я терзалась сомнениями. Дома на видном месте висит икона святого Николая Угодника. Взмолилась я перед ней: «Укажи, святой Николай, как мне поступить, ложиться ли на операцию?». Вдруг вижу: очи его просияли. Все поняла, пошла смиренно к врачам, легла на операционный стол. И Господь спас. Все в Его воле».

Людмила Зыкина
(«Россия Православная», №5/6, 2004
Печатается с сокращениями)

> В начало страницы <

 

 

 
>