ЕЖЕМЕСЯЧНАЯ
ГАЗЕТА "МИР
ПРАВОСЛАВИЯ"
№3 (48)
март 2002


САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу
 



Торжество Православия в картине Павла Корина «Реквием. Уходящая Русь»

Иисус Христос
вчера, и сегодня и во веки
Тот же.

Апостол Павел
(Евр. XIII, 8)


Постигший суетную мудрость нашего века, искушенный и изуверившийся «во всех и во всем» наш современник, придя в залы мемориального музея Павла Корина, завороженно застывает у полотен эпопеи, названной автором «Реквием. Уходящая Русь». Возле этих картин, быть может, впервые так остро начинаешь ощущать многоликость человеческого бытия, в душе появляется необыкновенное стремление вобрать в себя частицу той глубокой духовной мощи и нравственной силы, которой наполнены эти образы.

Митрополит Сергий.

Высокий профессионализм и реалистическая манера живописи делают героев коринской «Руси» поразительно живыми. Это люди удивительной неподдельности и открытости, их сила духа не подавляет, являя собой молчаливый пример настоящего человеческого достоинства, духовной собранности и мужества.

... Под большинством полотен стоят даты страшных для России лет: 1930, 1931, 1933, 1935 и, наконец, 1937! У изумленных посетителей музея возникают одни и те же вопросы: кто эти люди, где их Корин увидел, как создавался этот цикл?

Павел Дмитриевич Корин родился в 1892 г. в селе Палех Владимирской губернии (ныне Ивановской области).

Сельский священник (о.Алексий).

Рассказывая о своей жизни, Корин всегда подчеркивает то обстоятельство, что, прежде чем стать художником по призванию, он был уже им по рождению, по веками передававшейся из поколения в поколение наследственной профессии ремесленника – иконописца. Род Кориных издавна был известен в старинном центре русского иконописания – селе Палех. С детства каждого палешанина окружала особая атмосфера иконописного ремесла. В каждой семье обычно по несколько человек работали над изготовлением икон и в мастерских, и дома.

Кипарисовые доски, левкас для их грунтовки, краски, разведенные в деревянных ложках с отломанными ручками, скорлупа яйца с желтком для разведения красок, кисти, хвощи и другие предметы, необходимые для иконописания, все время напоминали о наследственном ремесле палешан.

На гумнах палехских дворов, спускавшихся к реке Палешке, нередко располагались мастерские, в которых работали иконописцы, а около кладбища возвышались строения Сафоновской фабрики по изготовлению икон.

Схиигуменья (матушка Фомарь).

Палехская церковь, в которую отцы и матери истово водили детей на праздничные богослужения, была увешана иконами, среди которых находилось много отличных образцов XVI-XVII веков.

К каждому мальчишке в селе непременно присматривались, и в первую очередь родители. Если тот с удовольствием крутился возле работающего отца, если потихоньку таскал у него кисти и что-нибудь малевал на дощечках и стенах, такого мальца в десять лет от роду вели в одну из мастерских. И когда однажды отец Павла Корина в сердцах сказал: «Паньку отдам в приказчики в Шую, иконописи его учить не буду», – то тем самым сильно перепугал восьмилетнего Павла, мечтавшего стать иконописцем.

Постигнув к 16 годам тонкости создания сложных иконографических, филигранных композиций, получив звание мастера-иконописца, Павел Корин отправляется в Москву в иконописную палату Донского монастыря. Самым сильным впечатлением московской жизни Павла Корина было первое знакомство с творчеством и биографией художника А.Иванова. В эти минуты, наверное и зародилась в сердце юноши мечта повторить творческий подвиг А.Иванова, посвятившего почти всю свою жизнь созданию великого полотна «Явление Христа народу». Благородный пример подвижнической жизни А.Иванова необычайно взволновал и захватил молодого Корина.

Восемнадцатилетнего Павла Корина послали от иконописной палаты к Михаилу Васильевичу Нестерову, занятому тогда работой для церкви Марфо-Мариинской общины, чтобы юноша снял копию с эскизов мастера на стены. Нестеров объяснил юноше, как надо работать: сначала сделать карандашный рисунок, а потом уже писать красками. Увидев рисунки Корина, художник одобрительно отметил: «Неплохо» и разрешил писать красками. В следующий раз Корин написал небо и Горний Иерусалим, Нестеров посмотрел, опять одобрил и заметил: «Тон чувствуете». Через неделю работа кончена, Нестеров смотрит написанное Павлом, видимо, ему нравится, спрашивает: «Как ваша фамилия?» – «Корин».

«Михаил Васильевич Нестеров – говорил Корин позже, – оказал на меня огромное влияние. Та настроенность, которая жила во мне, юноше, получила в его лице поддержку и стала развиваться во что-то более серьезное...»

... «Однажды я пришел на работу рано, – вспоминал Корин, – да так залюбовался только что оконченной Михаилом Васильевичем громадной картиной «Путь ко Христу», что не слышал, как он вошел и только тогда его заметил, когда он очутился впереди меня. Я вздрогнул и смутился, Михаил Васильевич едва заметно улыбнулся и ничего не сказал... К двадцати годам я понял, что, если хочешь сделать, надо уметь это делать, а чтобы уметь, надо этому учиться».

Нестеров поддержал стремление юноши серьезно учиться живописи.

Все годы обучения в Московском училище живописи, ваяния и зодчества М.Нестеров морально и материально поддерживал талантливого юношу.

В 1916 году при содействии М.Нестерова Павлу Корину была поручена первая самостоятельная работа по росписи стен Марфо-Мариинской обители.

Молодая монахиня. Фрагмент.
Двое. Иеромонах Митрофан. Фрагмент.

Получив весной 1918 года диплом классного художника, Корин некоторое время проводит в Палехе. Он со страхом думает о возвращении в Красную Москву. Разгул бездуховного беспредметного искусства в художественной среде внушает Корину, последователю лучших реалистических традиций в русском изобразительном искусстве, полный ужас. Но и задержка в Палехе, где начался стремительный упадок древнего иконописного ремесла, приводила Корина в душевное смятение.

Следуя своей юношеской мечте, Павел Корин принимает решение посвятить свою жизнь искусству, проникнутому большой мыслью, христианской темой. Десять лет жизни художника ушло на серьезное и последовательное изучение всего, что является основой высокого мастерства живописца.

На долгие годы П.Корин замыкается в своей мастерской на чердаке многоэтажного дома на Арбате. Выбор вечной темы был обусловлен внутренними духовными устремлениями художника в те годы, его патриархальным христианским воспитанием в семье и влиянием двух великих столпов христианской темы в русском искусстве – А.Иванова и М.Нестерова.

Весна 1925 года. По всем дорогам к Москве, к стенам Донского монастыря потекли полноводные людские реки. Умер патриарх Тихон в своей московской резиденции в Донском монастыре.

Приходили туда все, кто осознавал значение происходящего, а это и художники, и писатели, и композиторы, и простые люди, и ученые «мужи».
Среди художников были и Михаил Нестеров, искренний певец этой духовной, или, как он сам ее называл «Святой Руси». А рядом с ним его неизменный спутник и к тому времени самый близкий друг Павел Корин. Оба – и ученик и наставник – смотрели на это шествие глазами философов, скорбно осознавая, что присутствуют, быть может, при последнем в этой, казалось, забытой Богом стране неожиданном и массовом явлении давно ушедшей и вдруг появившейся наяву из тьмы веков Православной Руси: паломников, калек перехожих, схимников и монахов.

Эта Русь, волею судьбы просуществовавшая на земле тысячелетие и за это тысячелетие не изменившая ни единой черты своего духовного лика, в новой советской стране, казалось, была обречена...

Е.Савкина

(Окончание находится здесь.)

> В начало страницы <


 
>