ЕЖЕМЕСЯЧНАЯ
ГАЗЕТА "МИР
ПРАВОСЛАВИЯ"
№4 (49)
апрель 2002


САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу
 



Торжество Православия в картине
Павла Корина «Реквием. Уходящая Русь»

(Окончание.
Начало находится здесь.)

Митрополит Трифон.

Тогда, в 1925 году на похоронах патриарха Тихона, художник Корин и увидел, как эта самая Русь Православная, тихая и скромная в повседневной жизни, в эти последние, трагические для нее, но и одновременно и звездные мгновения проявляет всю свою могущественную духовную суть.

Она, эта Русь, и уходила по-русски, являя самим своим уходом знак вечности. Стоит ли удивляться, что у художника с таким философским складом ума, каким был наделен Павел Корин, возникло острое желание запечатлеть столь величаво-трагический исход, сохранив для будущих поколений образы и характеры этих людей.

Нужно представить себе ситуацию в России тех дней, чтобы понять трудности художника, задавшегося подобной целью.

Но самой большой проблемой оказалась проблема позирования. Как уговорить паломника или монаха постоять перед мольбертом в Москве 1930-х годов? За советом и помощью Корин приходит к своему другу и наставнику Михаилу Нестерову. Михаил Васильевич готов помочь, и рекомендует Корина своему знакомому, одному из живших тогда в Москве, уже на покое, иерархов русской православной церкви – митрополиту Трифону. Митрополит Трифон, в миру князь Борис Александрович Туркестанов (или Туркишвили), принадлежал к древнему княжескому грузинскому роду, по матери – к роду Нарышкиных.

Схимница из Вознесенского монастыря.

Человек, получивший блестящее светское образование, огромного благочестия, непревзойденный проповедник, он снискал большую популярность и любовь верующих. Вся тогдашняя православная Москва уважала и чтила его. Митрополит Трифон принимает Павла Корина и соглашается позировать. Правда, сославшись на некрепкое здоровье, больные ноги и преклонный возраст, – всего лишь на четыре сеанса. В очень трудных, напряженных условиях за отпущенные ему эти четыре сеанса мастер написал лишь голову иерарха.

Все остальное, – прекрасно найденное для психологической характеристики митрополита – огненное пасхальное облачение со всеми атрибутами, – Корин будет писать и прописывать уже с манекена. Вот откуда некоторая диспропорция в изображении модели. Но главное было достигнуто: образ митрополита Трифона был запечатлен.

Впоследствии, посещая московские храмы, и находя там тех, кого он видел у одра умершего патриарха весной 1925 года, и приглашая этих людей позировать, мастер, как правило, слышал в ответ то мягкий, то категорический отказ: «Не Божье дело, сынок! Не пойду, не стану!».

И тогда художник говорил: «Не отказывайтесь!!! У меня ведь сам Владыка Трифон стоял. Увидите – станете!». Понятно, что такие слова воспринимались этими людьми уже не просьбой, но почти приказом. И отданным не безвестным художником, но тем, кого уважал сам Владыка Трифон! Когда же просьба художника подкреплялась обещанием поделиться тем немногим, что он мог оторвать от своего скудного стола (а расчет шел буквально на пакет пшена, бутыль постного масла) – то дело ладилось, и они сговаривались. Но и это не упрощало работу, даже желая позировать, натурщики стояли плохо, не отдавая себе отчета, что с ними творят, зачем все это.

Быстро угасали глаза, обмякали тела, теряли одухотворенность лица. Стремясь поймать образ, Корин укорачивал сеансы до 20-30 минут. И таких сеансов бывало пять-шесть, иногда доходило и до десяти. В условиях жесточайшего недостатка времени работа над галереей портретов двигалась быстро.

Одновременно ширится молва о художнике Павле Корине. К нему в мастерскую стремятся попасть многие. Летом 1930 года уже не в Москве и даже не в России, но в далекой Италии, в Сорренто услышит имя Павла Корина Алексей Максимович Горький. И тогда же примет твердое решение: непременно, вернувшись в Москву, посетить мастерскую художника. 3 сентября 1931 года Горький приезжает к Корину. Увидев уже многочисленные образы «Реквиема», потрясенный, он, покидая живописную мастерскую Корина, произносит: «Послушайте, Корин, да вы настоящий, большой художник. И вам есть что сказать. Вы накануне создания великой эпопеи. Это чувствуется. Смотрите же, Корин, непременно напишите...».

С этого момента Алексей Максимович берет живописца под свое покровительство. Вскоре, по совету Горького, Корин изменит название эпопеи: «вместо «Реквиема» – «Уходящая Русь». Тем самым писателю удается в какой-то мере легализовать грандиозное дело художника. Понимание и забота Горького позволяют Корину трудиться над темой «Реквиема» в течение пяти лет – вплоть до смерти писателя.

С уходом из жизни Алексея Максимовича положение живописца осложняется, быстро исчезают условия, необходимые для продолжения и завершения работы над эпопеей. Последний образ «Уходящей Руси» помечен 1937 годом. Это огромный, в рост, портрет митрополита Сергия, тогдашнего местоблюстителя патриаршего престола. Этот образ является достойным завершением грандиозной галереи образов «Уходящей Руси». Велика значимость и самого иерарха в истории русского Православия. Митрополит Сергий возглавлял русскую Церковь вскоре после кончины патриарха Тихона и оставался во главе ее вплоть до 1944 года. Уже этот факт говорит о его мужестве и недюжинных дипломатических способностях.

Когда началась война, митрополит написал свое знаменитое «Обращение к православной пастве России», в котором призывал верных чад русской церкви помогать воинству российскому в одолении страшного врага.

Образ митрополита Сергия – один из немногих, в котором мы имеем возможность узнать конкретное историческое лицо. В большинстве же случаев нам неизвестны люди, позировавшие Корину.

Вся композиция картины построена на интерьере Успенского собора Московского Кремля.

Внимательного зрителя привлечет центр композиции картины: воздетая огромная рука протодьякона, предваряющего своим жестом начало богослужебного действа. Первоначальное название эпопеи: «Реквием», то есть исход, последнее шествие. Как это совместить и сопоставить – «Конец» и «Начало», исход и предварение? Ибо в конце есть начало, а в окончании временного – начало вечного. Небольшая, даже преуменьшенная фигура митрополита Трифона стоит рядом с гигантом протодьяконом. Огненное пасхальное облачение митрополита горит словно факел, становясь центром, стержнем колоссальной людской стены. И если попытаться погасить это пламя, неминуемо потухнет и обрушится огромная людская стена. Но погасить этот горящий факел невозможно – в этом Торжественность и Значимость действия. Торжество Православия звучит и в триумвирате первосвятителей патриархов. В каждый определенный исторический момент такая фигура может быть только одна, а на полотне их три. И образ каждого тщательно прописан, и мы узнаем в центре патриарха Тихона, умершего в 1925 году, справа от него – патриарха Сергия, умершего в 1944 году, слева – преемника Сергия – патриарха Алексия, умершего в 1970 году. И самое удивительное то, что Павел Корин в 1935 году в образе рядового 25-летнего иеромонаха Пимена (Извекова) прозрел четвертого и поставил его на передний план! Это будущий патриарх Пимен.

«Уходящая Русь» – титанический труд всей жизни художника: «Русь была, есть и будет. Все ложное и искажающее ее подлинное лицо может быть пусть затянувшимся, пусть трагическим, но эпизодом в истории этого великого народа», – утверждал Павел Корин.

Реквием. Эскиз общей композиции. 1935-1939.

«Церковь же Православная да сияет неизменно своим благодатным светом...».

Митрополит Трифон (Туркестанов).

Е.Савкина

Поправка: в предыдущем материале
о Корине вместо «калек перехожих» читать «калик перехожих» (калики – паломники).

> В начало страницы <


 
>