ЕЖЕМЕСЯЧНАЯ
ГАЗЕТА "МИР
ПРАВОСЛАВИЯ"
№4 (85)
апрель 2005


САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу
 



К РОДИТЕЛЬСКОЙ СУББОТЕ

«Христианская кончина»

Каждый из нас сталкивается с таким грозным и неотвратимым явлением, как смерть — кто-то из наших ближних или дальних покидает мир сей и идет к Престолу Всевышнего, чтобы дать ответ нелицемерному Судии о содеянном в сей жизни. Смерть каждого из наших близких — напоминание нам, живущим: напоминание о том, что череда и наших дней пересечется грозным призывом Творца. Что же для нас смерть?

Ответ на этот вопрос зависит от того, что для нас жизнь. Святая Церковь учит нас, что земная жизнь человека есть преддверие жизни вечной, качество которой определяется нашим произволением: «Пред человеком жизнь и смерть, и чего он желает, то и дастся ему». (Прем. Иис. 15, 17.)

Если целью нашей земной жизни является спасение души, если мы осознаем жизнь как уникальную возможность воссоединиться со своим Первообразом и трудимся на поприще исполнения Закона Божия через повседневное покаяние (имея твердым подспорьем уставы и обычаи Православной Церкви), то смерть для нас — врата блаженного вечного Царства Небесного. Если же мы не обрели «смысла жизни», вернее полагали его в следовании миру сему, в следовании своим страстям и похотям (малым или большим, распространенным или «исключительным»), то смерть для нас — врата ада, где стенает и мучается князь мира сего и все подчинившие себя его власти. Итак, ответ на вопрос «что же для нас смерть?» — ответ, сокрытый в нас самих. Из этого Церковь исходит в осмыслении смерти, каждый раз за богослужением взывая от лица верных: «Христианския кончины живота (т.е. жизни) нашея безболезненны, непостыдны, мирны у Христа и Бога нашего просим» (Просит. ект.). Мы просим Господа, чтобы Он, Всемогущий и Милостивый, помог бы нам удержаться на стезе правды, ведущей в жизнь вечную — мы просим, чтобы оставить нам сей тленный мир с верой, так, как покидали его наши предки во Христе. Просим, чтобы обстоятельства кончины нашей более соответствовали Божьему милосердию, нежели нашим грехам. Просим, чтобы до последнего вздоха не исчезала бы возможность покаяния, возможность даже малого воздыхания о своих грехах.

Что же определяет «христианскую кончину»? Во-первых, христианской кончине неотъемлемо предшествует христианская жизнь. Христианская кончина есть последний, завершающий подвиг земной жизни христианина, подготовка к которому — вся жизнь, и именно жизнь церковная. Недаром говорится: «Кому Церковь не мать, тому Бог не Отец» (свщмч. Игнатий Антиохийский) — осмысленно, с верой участвуя в Святых Таинствах (от начала хранимых и преподаваемых Церковью), мы питаем душу и тело живительной Божьей благодатью. Эта благодать творит в нас нового человека, «который обновляется в познании по образу Создавшего его» (Колосс. 3, 10), является семенем вечной жизни как вечного блаженства. В своих поучениях пастыри и учители Церкви часто приводят пример «благоразумного разбойника» (см. Лк. 23, 39-43) как пример возможности покаяния перед лицом смерти, как пример милосердия Божия, ждущего от нас покаяния до последнего вздоха. Однако спросим себя — а имеем ли мы право безрассудно отлагать свое спасение на последние дни? Кто может дать нам гарантию, что перед смертью нам будет дано время к покаянию?! «Не знаете ни дня, ни часа, в который придет Сын Человеческий» (Мф. 25, 13) — эти слова относятся не только к второму Пришествию Христову, но и к посещению каждого из нас смертью и судом Божиим! Сколь многие из нас покидают этот мир в расцвете лет, внезапно, мы же, видя это, упорствуем в самонадеянности, будто ключи жизни и смерти в наших руках! «Внезапу найде на мя страшный час смерти» (Стихира из Послед Погребения мирских человек, гл. 6) — взывает от лица усопшего Святая Церковь: пребывая в небрежении о своей жизни и кончине многие покидают мир сей, ничего не сделав для откладываемого покаяния. Время, отпущенное нам, дорого и быстротечно, поэтому каждый день нашей христианской жизни мы должны помнить предостерегающие слова Экклезиаста: «Помни последняя твоя и во веки не согрешиши!» (Сир. 7, 39). Это и есть лучшая подготовка к смерти для каждого из нас.

Но вот страшный миг смерти позади — душа человека идет предстать пред Судиёй. Что же остается нам, чьи дни еще продолжаются? Остается молитва. Покинул человек мир — нет в смерти ни богатого, ни нищего, ни царя, ни воина, лишь «кости обнажены — червей снедь и смрад» (Последование Погребения). Не нужны усопшему ни богатые одежды, ни дубовый гроб с атласной отделкой. Не нужны богатые поминки (превращающиеся в праздник чрева, в языческую тризну, на которой забывают о причине, собравшей всех за столом), ни оркестры и величественные памятники, кладбищенские дворцы. Что же нужно усопшему? Единственное, в чем он нуждается — в нашей молитве и доброделании: не берет с собой человек из этой жизни ни богатства, ни связей, ни заслуг мирских — только лишь вера и добрые дела способны перешагнуть вместе с нами порог смерти, а в этом у каждого из нас имеется существенный недостаток! Мы уходим из мира, не исполнив той меры добра и правды, к которой были призваны, и предстоим пред Богом в духовной наготе — молитвами же и добрыми делами живущих, посредством Церкви Христовой и Божиим милосердием этот недостаток может быть восполнен. Поэтому, помня слова Господни «как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними» (Лк. 6, 31) и «Так, как вы сделали это одному из братьев ваших меньших, то сделали Мне» (Мф. 25, 40), поддержим усопшего в миг суда не житейской суетой, не тленом, но молитвой — именно в этом и заключается смысл всех церковных обрядов и традиций, связанных с кончиной и погребением!

Молитва — стержень жизни христианина и суть всех обрядов и последований: не ослабевает ее живительная сила и по исходе жития сего. Поэтому приходя на отпевание, на заупокойную Литургию или на панихиду, мы должны помнить, что совершается не магический обряд, который поможет в силу факта совершения — совершается молитва: если родные и близкие молятся об усопшем, если они творят в память его добрые дела, то тем самым они исполняют то, что должно. Это и просто, и сложно — просто, ибо не требует от нас какой-то великой жертвы, сложно, потому что у многих из нас нет веры, возжигающей молитвенное пламя. Каждый из нас желает сделать для усопшего нечто доброе — это естественно для человека! — но в силу слабости нашей веры, в силу духовного невежества и маловерия вместо живительной пищи Таинств и молитвы мы (увы!) предлагаем им терния и волчцы суеверий! Отсюда и возникают разного рода злоупотребления — в маловерии мы стремимся «откупиться» от своего христианского долга малым: занавешиванием зеркал, мытьем полов в доме после похорон, расстановкой свечек по квартире, постановкой рюмок на могилу (для «прилетающей» души) и втыканием сигарет в свежий холм. Напряженно бурные рыдания, бросание монет в могилу, напряженное внимание к моменту предания земле (не дай Бог батюшка «не посыпет земельки прямо в гроб!», не дай Бог «завязаны ноги» — как же усопший пойдет в Царство Небесное! Не дай Бог останутся в гробу цветы — покойник «испортится») или «последний взгляд на солнце», споры какой памятник «правильнее» («как же усопший вылезет на Страшный Суд из-под тяжелого надгробия!!!») и многое другое пытаемся мы сделать от маловерия, потому что быть формалистом проще, нежели верующим. Самодостаточная форма не требует сердечного участия, если же его проявишь... а вдруг и о своем смертном часе задумаешься?! Боязно это «приличному» человеку!

Это было бы смешно, если бы не было так грустно — благодаря такому суеверному отношению тысячи наших братьев и сестер уходят в мир иной не только не подготовившись к христианской кончине, но и не получая с нашей стороны должного молитвенного напутствия! Это горе, горе, которое коснется однажды и нас самих, если мы не обратимся к вере «от всей души, от всего помышления нашего» и «со всею крепостию» не начнем исполнять Закон Христов не в мертвящей букве, но в духовной жизни, если не попытаемся наставить своим примером на путь спасения и наших близких. Если не будем помнить «сущность всего», открытую нам Словом Божиим: «Бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека; ибо всякое дело Бог приведет на суд и все тайное, хорошо ли оно или худо» (Эккл. 12, 13).

Слово Божие предлагает нам пример религиозного формализма — это история Израиля, который презрел внутренне, оставил суд, милость и веру и предался букве. Буква превратилась в «предание старцев» (Мф. 7, 1-23), которое стало суеверием — кончилось это отвержением Христа-Спасителя и рассеянием иудеев. Если мы не хотим для себя подобной участи, если не хотим быть «рассеяными» праведным гневом Божиим на Суде, то следует нам во всей жизни нашей помнить о том, что внешнее ни приближает, ни удаляет нас от Господа — внешнее лишь опора для внутреннего: если в сердце пусто, то внешняя исправность есть лицемерие. Помнить, что главное для нас и в жизни, и в смерти — вера, надежда и любовь, воплощаемые, при благодатной помощи Церкви, в нашей повседневной жизни через молитву и добрые дела!

Священник Алексий Колосов

 

> В начало страницы <

 


 
>