ЕЖЕМЕСЯЧНАЯ
ГАЗЕТА "МИР
ПРАВОСЛАВИЯ"
№9 (78)
сентябрь 2004


САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу
 



Первая заповедь Блаженств

Заповеди Блаженств даются Спасителем не в повелительной и даже не в изъявительной форме, как были даны заповеди Десятословия, но в виде указания признаков пути, ведущего в Царство Небесное: Бог — благ и блажен, желающие приобщиться Его блаженству должны следовать таким-то путем, стремиться культивировать в душе такие-то признаки.

Еще что важно заметить: говоря о блаженстве, Христос не только чаемое в будущем веке блаженство имеет в виду. Как пишет св. прав. Иоанн Кронштадтский, «не сказано: тех будет Царство Небесное, но есть; потому что уже здесь — на земле — в смиренных сердцах Бог почивает и царствует, а в будущей жизни воцарится в них навеки и прославит их славою нетленною».

Рассмотрим евангельские Блаженства, начиная с самой первой из девяти заповедей: «Блаженны нищие духом; ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5; 3).

Понятия нищеты и блаженства на первый взгляд — взаимоисключающие. Это сочетание несочетаемого зачастую служило поводом к обвинению христианства в убожестве мировоззрения (проповедь бездуховности, признание счастьем ограниченности, невежества). На самом деле — это лишь свойственная христианскому мировоззрению антиномичность, отражающая «невыразимое никаким словом». Чтобы понять смысл заповеди, следует принять во внимание размышления тех, кто ее исполнил своей жизнью.

Тождественные ли это понятия — бедный и нищий? Нищий — это просто крайняя степень бедности или что-то другое? Синонимы ли нищенство и нищета? Если проанализировать соотношение понятий бедности и нищенства, бедности и нищеты, нищеты и нищенства, мы обнаружим, что бедность — это плохая материальная обеспеченность, крайнюю степень которой мы называем нищетой, независимо от того, каким путем человек добывает себе средства к существованию, тогда как нищенство — способ приобретения этих средств, а также принадлежность к определенному социальному слою. Человек может усердно трудиться и при этом прозябать в бедности, но не просить помощи, тем более подаяния. И наоборот, общеизвестно, что нищий может быть совсем не бедным человеком, но все же он — нищий. Почему? Потому что просит, потому что все получаемое им — не его, это дар милосердия или тщеславная подачка, но независимо от этого оно не заработано, т.е. не является эквивалентом какой-либо полезной деятельности.

Зарплата является своего рода эквивалентом не только и не столько количества затраченных усилий, сколько их ценности. Происходит обмен, не всегда справедливый, но всегда отражающий определенный ценностный эквивалент. Трудящийся может быть изнурен непосильным и вредным трудом, его зарплата может быть издевательски мизерная, но она отражает оценку его труда работодателем (а то и им же самим) и обществом в целом во главе с правящей элитой. Но как бы ни беден был эксплуатируемый, какие бы лишения он ни нес — он не нищий. Сказать это — значит — оскорбить: он — не нищий, он своим трудом и здоровьем зарабатывает на жизнь себе и своей семье. Даже бомжи, роющиеся на помойках, — не нищие, они живут своим нелегким трудом.

Пенсионер тоже не на подачки живет — он работал, пока был в состоянии, и государство не из милосердия платит ему, а по долгу. То же касается инвалидов труда или войны. Но даже инвалиды с детства и лица, получившие травму по собственной неосторожности, — они тоже не нищие, если живут на пособие, потому что общество законодательно обязано им платить; это — их право (получать пособие), они могут настаивать на нем, добиваться.

С нищим ситуация принципиально иная. Нищий, добивающийся милостыни как чего-то положенного, требующий ее, гневно взывающий к человеколюбию, состраданию, не довольствующийся предложенным — это уже не нищий, а вымогатель.

В жизни приходится сталкиваться с ситуациями, когда нищие относятся к своему промыслу именно как к работе, но почти не бывает, чтобы они это отношение открыто демонстрировали — «образ» не позволяет. Казалось бы, почему нет; почему это не работа? Ведь, чтобы выручить определенную сумму, приходится употребить усилия, протягивая руку за подаянием, проявить волю, терпение, высиживая на одном месте в любую погоду, порой воображение напрячь, изобретая «легенду», и т.д. — все это труд... Но не всякий труд — работа. Крестьянин растит урожай и пожинает плод своих трудов, любой другой труженик обменивает плоды своего труда на эквивалентное воздаяние, но труд нищего сам по себе бесплоден — нищий своим трудом не производит ценности и не приносит пользы никому, кто взамен что-либо ему предложил бы. А потому нищий не может с чистой совестью сказать, что он что-то заработал, что полученное им — его собственность.

Любой труженик, преуспевая в своей деятельности, может обустраивать свой быт соответственно материальным возможностям. Нищий же, каким бы выдающимся душеведом ни был, как много бы ни выручал своим трудом, не может ни одеться прилично, ни собственность приобрести открыто, но представляться должен бедным, надломленным тяжкой судьбой, больным (чем хуже, тем лучше). Комично смотрелся бы человек, просящий милостыню в дорогой одежде, с холеной внешностью, пышущий здоровьем. Отвратительно было бы видеть нищего, надменно смотрящего на тех, кто беднее его, будь то собратья по промыслу или зарабатывающие своим трудом.

Священник Игорь Прекуп.

(Окончание в следующем номере.)

> В начало страницы <


>